Плейл побледнел как полотно. Было совершенно очевидно, что в нем происходит борьба. Он пытался сохранить хладнокровие.
— Говорю тебе, — упрямо твердил он, — я не видел Коверли несколько лет.
— Ты лгал. И сейчас лжешь, — ответил Тоби.
— Ну, а теперь послушай, Смит — твои пустые угрозы звучат неубедительно…
— Нет, это ты послушай, Плейл. Ты пойман на месте преступления. Ты надумал шантажировать Хьюго…
— Я могу делать это и сейчас. — Полный язвительности, он забыл о том, что притворялся, будто незнаком с Хьюго. — Ничего не изменилось.
— Нет, изменилось. Кое-что изменилось. Во-первых, появился я, и тебе известно, о чем я знаю, о чем моту догадаться, и что готов предпринять в связи с этим. Во-вторых, Хьюго намерен противостоять тебе. Он прошел через ад и выжил, и теперь готов принять наказание от властей, И именно это он предпочтет, чем продолжать танцевать под твою мерзкую дудку. Он нашел в себе силу воли и твердость характера, Плейл. А как насчет тебя? Ты можешь этим похвастаться? У него есть друзья. А у тебя?
Плейл уставился на него, касаясь кончиком языка разбитой губы.
— Держу пари, в действительности ты слишком мелкая рыба в большом пруду. Ты слишком задрал нос, Морис. Твои хозяева вряд ли будут довольны тобой. — По-прежнему не спуская с него глаз, Тоби направился к двери, прихватив на ходу брошенное на спинку стула пальто и шарф. У двери он остановился, держась за ручку. Глаза Плейяа следили за каждым его движением с убийственной яростью.
Тоби ядовито улыбнулся.
— На твоем месте я вышел бы из игры, пока это возможно.
— У тебя нет доказательств, — сказал Плейл. — Они не поверят тебе.
— А я думаю, поверят, Морис. — Гоби открыл дверь. — Думаю, поверят. Особенно де Коверли. Который знает тебя и твои «интересы» очень хорошо. Тебя вовлекли в опасную игру — эти люди не склонны беспокоить себя доказательствами. Достаточно подозрения. Ты проиграл, Морис. Решайся, пока не поздно. Твои хозяева известны отсутствием терпения и добросердечия.
Он закрыл за собой дверь и быстро сбежал вниз по лестнице. На тротуаре он остановился, натянул на себя пальто и взглянул наверх.
Морис Плейл неподвижно стоял у окна — темный силуэт, обрамленный ярким светом — и смотрел вниз.
Тоби помахал ему на прощание и зашагал прочь. Он сделал все, что было в его силах. Теперь осталось только ждать, чем обернется игра, которую он затеял. Морис Плейл, насколько он его помнил, не относился к стойким мужчинам. Тоби повернул за угол, остановился у почтового ящика и вынул из кармана письмо. Не будет лишним оказать нажим. Если он ошибался, тогда следовало признать, что дело станет явным и Хьюго пострадает, Но если инстинкт подсказывал ему верно, Морис Плейл будет помехой для тех, кто ему платит, и что-то будет предпринято в отношении него.
Секунду, не более, поколебавшись, он опустил письмо в ящик. Если Симон де Коверли не тот, за кого принимал его Тоби, он, как любой невиновный человек, сделает содержание письма достоянием властей. В случае, если Тоби прав, дело примет другой оборот.
И Хьюго, надо надеяться, будет спасен.
— Извини, Хьюго, я понимаю, как это тяжело! Но по-прежнему считаю, что ты должен рассказать ему… — Филиппа стояла на своем. — Нам придется начинать все сначала. Мы не сможем жить, если все это будет висеть над нами. Не сможем!
— Но… рассказать отцу? — Хьюго в отчаянии покачал головой. — Флип, ты просто не знаешь, что говоришь!
— Я уверена в том, что говорю. И знаю, что это будет нелегко.
— Нелегко! — Хьюго раздраженно всплеснул руками. — Это будет кромешный ад. Это все равно, что предложить мне отрезать правую руку. — О, кого там еще несет? — Он замолчал, услышав быстрый, ритмичный стук в дверь.
Филиппа открыла задвижку.
Тоби, улыбаясь, прислонился к косяку. В руке он держал газету, торжествующе размахивая ею. Под мышкой торчала бутылка.
— В этой драке участвуют двое, или можно присоединиться третьему?
Филиппа состроила комичную гримасу и широко распахнула дверь.
Хьюго сконфуженно пробежал рукой по волосам.