Хью стоял на темной улице, глядя на окна в поисках какого-либо признака жизни. Но нигде не мерцал огонек. Дом погрузился во мрак.
Впрочем, это ничуть не удивило его. Почему, собственно говоря, в ее окнах должен гореть свет? Это вполне в духе Рейчел — забыть либо проигнорировать ей же самой назначенную встречу. Возможно, она решила пойти с друзьями в какой-нибудь ночной клуб.
Он поднялся по темной, тускло освещенной газовым рожком лестнице и позвонил в дверь. Потом еще раз.
Ему никто не открывал.
Он сделал еще одну попытку. Мимо него прошли, тихонько хихикая, две девушки, разглядывая его, как ему показалось, с явным любопытством.
Он повернулся, чтобы уйти, когда услышал за дверью какое-то движение. Минуту спустя дверь открылась.
— Хью? — В голосе Рейчел звучало легкое удивление. Ее силуэт выделялся в дверном проеме на фоне мягкого приглушенного света. Она была одета в нечто прозрачно-голубое, сверкающее золотом, и ярко-зеленое — ее любимое сочетание цветов, которое идеально подчеркивало бледно-кремовый оттенок ее кожи и тревожный блеск в глазах. Волосы ее были растрепаны, длинная серьга свисала из левого уха; другая сверкнула в руке, когда она с легкой улыбкой на губах жестом пригласила его войти.
— Заходи, — сказала она, откинув голову. Глаза и лицо, освещенные снизу, приобрели какое-то незнакомое ему выражение. — Присоединяйся к нашей вечеринке.
— Вечеринке? — Он огляделся вокруг. Квартира, погруженная во мрак и тишину, на первый взгляд казалась безлюдной. Он рассмеялся: слишком громко и не очень естественно. — Где же твои гости?
Она ответила долгим спокойным взглядом. Хью прошел мимо нее в гостиную. Там царил полумрак. Тяжелые шторы плотно закрывали окна. Густой сладковатый запах наполнял комнату, смешиваясь со спертым воздухом. Повсюду стояли бокалы и бутылки, большинство из которых были пустыми.
Рейчел очень тихо закрыла дверь и, прислонившись к ней спиной, стояла в неподвижности.
— Ну?
Что-то было не так. Произошло что-то очень плохое. Она вела себя слишком спокойно и слишком осторожно. Хью огляделся.
— Ну? — вновь спросила она.
— Я… Рейчел, я хотел поговорить с тобой. Это очень важно. Если бы только ты могла выслушать…
— Только не проси меня выйти за тебя замуж, — прервала она его. Голос ее неожиданно стал хриплым. — Только не это. Не сейчас. Это было бы слишком… — она замолчала, очевидно, подбирая подходящее слово, потом слегка покачала головой; прядь волос упала на ее лицо, — … слишком неуместно.
Наступила долгая тишина, прервавшаяся звуком шагов. Как ни странно, Хьюго не испытал особого удивления. Где-то в глубине души он предполагал — нет, он знал точно, что она занималась чем-то подобным. Когда высокая худощавая фигура возникла в дверях спальни, Хьюго нашел в себе силы обернуться и со странным спокойствием осмотреть незнакомца. Перед ним стоял необычайно красивый темнокожий молодой человек. Лоснящиеся прилизанные волосы откинуты назад, знакомое лицо, смотревшее с каждого щита для афиш и плакатов в Лондоне. На нем сохранялось приветливое выражение, а в глазах, рассматривающих хрупкое тело Хью и его мальчишеское лицо, застыл немой интерес. Он был абсолютно голым, этот обладатель широких плеч, узких бедер и длинных ног.
— Добрый вечер. — Акцент выдавал в нем галликанца. — Вы пришли, чтобы присоединиться к нам? Очень приятно.
— Это Пол, — сказала Рейчел без всякого выражения. — Он француз алжирского происхождения. Не так ли, Пол?
Хью очень медленно повернулся к ней. Она с вызовом взглянула на него, потом, опустив голову, слегка пожала плечами и потянулась к мятой пачке сигарет, лежавшей на столике.
— Я говорила тебе, — сказала она. А затем повторила, подчеркнуто вьщеляя слово. — Я говорила тебе!
Хью повернулся и направился к двери. К счастью, его разум словно бы застыл в оцепенении. Если бы она ударила его, если бы набросилась на него с ножом или топором, она не могла бы быть более жестокой, чем сейчас, а удар, нанесенный ему, не был бы столь сокрушительным. Он очень осторожно закрыл за собой дверь, с трудом нащупал ступеньки на темной лестнице и оказался на пустынной улице. Каждый шаг отдавался у него в голове, отражаясь эхом от возвышающихся, словно башенные стены, домов. Он не взглянул на ее окна и не видел, как отодвинулась штора, уронив на тротуар позади него тусклое пятно света.