В последнее время она часто и подолгу стояла перед зеркалом, критически оглядывая себя со всех сторон. Признаться, Филиппа не могла сказать, что ей совсем не нравилось то, что она в нем видела. Кожа у нее, слава Богу, была чистой, без единого пятнышка, которые так портили лица ее подруг, доставляя массу переживаний. На похудевшем за последний год лице с четко обозначившимися скулами выделялись большие темные глаза. Даже ее грудь начала развиваться, хотя, честно говоря, она боялась, что та останется плоской как блин, до конца ее дней. По правде сказать, это происходило не так быстро и она пока была не столь приятной формы, как у Мэтти Берфорд. А вот талия у нее, без сомнения, стала тонкой. И хотя ее внешность оставляла желать лучшего и ей пришлось признаться себе, что она никогда не станет красавицей, ради которой мужчины будут отправляться в дальние странствия и вступать в сражения, в целом ее внешность вполне удовлетворяла ее. На днях, проходя мимо конюшни, она слышала, как присвистнул один из помощников конюха, глядя ей вслед. Конечно, она дерзко проигнорировала такой знак внимания, но стоило ей увидеться с Мэтти, как она в ту же минуту рассказала ей об этом.
Крошечная сторожка у ворот была пуста. Билл и Этель Бартлетты, жившие в ней, с утра до вечера работали в Холле. Свистнув собаке, Филиппа устроилась на стене как на насесте, свесив вниз босые ноги.
Мимо протащилась двуколка с фермы, тяжелая, на огромных колесах, обтянутых резиновыми шинами, запряженная могучим жеребцом, который терпеливо тянул ее за собой. Кучер жизнерадостно приветствовал Филиппу. Мисс Гриневэй, окружная медсестра, чопорная дама, довольно холодно кивнула ей, проезжая мимо на велосипеде. Она восседала на нем, строго выпрямив спину и неуклюже объезжая выбоины, которыми была усеяна дорога. Обогнав ее, прогрохотал фургон мясника. Он свернул на подъездную аллею дома и устремился к заднему крыльцу.
Филиппа спрыгнула со стены и уселась на траве. Прижавшись к ней, собака свернулась клубком. Стало тихо. Она прислонилась головой к стене, вслушиваясь в тишину. Откуда-то повеял легкий летний ветерок, зашелестев листьями вязов, ветви которых укрывали сторожку от дождя и солнца. Наконец до нее донесся шум мотора. Она живо вскочила на ноги, и стояла, опершись о стену и не сводя глаз с поворота дороги. К ее величайшему разочарованию, это оказался вовсе не видавший виды старый черный «Моррис» Эдди. Вместо него из-за поворота на огромной скорости выскочила небольшая спортивная машина, за рулем которой сидел молодой человек в защитных очках, махнувший ей рукой в дружеском приветствии, прежде чем исчезнуть с оглушительным ревом в облаке пыли. Она посмотрела на часы. Уже половика четвертого. На какое-то мгновение она чуть было не решила бросить свое дежурство у ворот и прогуляться до хижины Гидеона. Но тут она подумала о том, как при виде ее засияет от удовольствия лицо Салли. Теперь уже скоро.
Она вновь уселась на траве и обняла собаку.
Спустя долгое время она услышала, как ее окликают по имени.
— Мисс? Мисс Филиппа? Где вы?
В некотором замешательстве Филиппа поднялась на ноги. Через открытые ворота она увидела, как к ней спешит один из помощников конюха, долговязый парнишка лет четырнадцати. Она встретила его у ворот.
— Ты ищешь меня?
Парнишка сдернул с головы неопрятную кепку и остановился, перебирая ее в руках. Его юное, запачканное грязью лицо было серьезным, скорее даже печальным.
— Да. Вас приглашают в дом, мисс. — Он искоса бросил на нее быстрый взгляд, потом опустил голову.
Что-то очень странное и чрезвычайно неприятное начало происходить с Филиппой. У нее засосало под ложечкой, сердце приостановилось, потом глухо застучало вновь, но уже в ином ритме, неравномерно.
— Что-то… что-то случилось?
— Я не знаю, мисс. — Он старался не смотреть на нее. — Они просто послали меня за вами. Я не мог вас найти. Гидеон сказал, что вы можете быть здесь.
Филиппа глядела на него, каждой клеточкой ощущая опасность, свершившуюся трагедию. Парнишка упорно избегал ее взгляда. Внезапно она повернулась и бросилась к дому. Бен, которому почудилось, что с ним играют, радостно запрыгал за ней, чуть не сбив с ног. Она оттолкнула собаку и помчалась по дорожке. Взбежала по пологим ступеням, инстинктивно чувствуя недоброе. В прохладном, затененном холле было тихо, но откуда-то доносились голоса. Из библиотеки? Кто-то — Фиона? — тихо плакал. Почти вне себя от страха, она ринулась к двери и остановилась.