— Предоставьте это мне, мадам. И… будьте осторожнее, вы меня слышите? Мы ведь не хотим, чтобы нас ожидали другие неприятности, не так ли? У вас своих проблем хватает.
Удивительно, но Дафни потребовалось много времени, чтобы эти слова дошли до ее сознания. За последний час она ни разу не подумала о своем положении.
Паркер смотрела на нее проницательным взглядом.
— С вами все в порядке?
— Я прекрасно себя чувствую. — Дафни говорила правду.
В глазах Паркер она увидела одобрение.
— Хорошо. Тогда приготовьте чай.
Заря уже окрасила небо в перламутровые тона, когда Рейчел наконец заснула. Но спала она беспокойно и что-то бормотала во сне. Дафни сидела рядом с ней, пила уже наверное сотую чашку чая и любовалась совершенной красотой ее лица. Паркер, которая, по-видимому, никогда не чувствовала усталости, занялась уборкой квартиры. Удостоверившись, что Рейчел спит, Дафни подошла к двери.
— Паркер?
Угловатая фигура замерла. Прислуга подняла голову.
— Да, мадам?
— Спасибо тебе. Большое спасибо. Я не знаю, что сказать. Я не смогла бы справиться без тебя. Думаю, мисс Пэттен обязана тебе жизнью.
Паркер быстро взбила диванную подушку.
— О, я бы не стала так утверждать, мадам. Просто удивительно, но женщина способна подняться на ноги и не после такого. Вы можете мне не верить, но не так уж много женщин умирает в подобных случаях.
— Откуда ты так хорошо знаешь, что следует делать в таких ситуациях? — Дафни задала этот вопрос, не подумав, и только после того, как он сорвался с языка, она поняла, что допустила бестактность по отношению к Паркер. — О, пожалуйста, извини, я не имею в виду…
Паркер долго смотрела на нее, как бы взвешивая слова, потом сказала:
— Моя мать — своего рода повивальная бабка, там у себя, в Степни.
— Понятно.
— Она помогает… понимаете? Женщинам, которые… — она подняла на Дафни блеклые, навыкате, глаза и тут же отвела взгляд: —…нуждаются в помощи, так сказать.
— Да. — Дафни почувствовала себя неловко. Она стояла и смотрела, как Паркер со знанием дела превращает хаос в порядок. — А теперь? Что мы будем делать теперь?
Паркер распрямилась и потерла поясницу, впервые проявив признаки усталости.
— Трудно сказать. Честно говоря, я думаю, у нее осложнение. Такое случается иногда. Особенно, если девушка… вы понимаете… не разбирается в этом, — закончила она несколько извиняющимся тоном.
Дафни обернулась, чтобы посмотреть на неподвижную фигуру на постели.
— Да, — просто сказала она. — А если оно все-таки есть? Осложнение?
— Кто знает? Конечно, у нее некоторое время будут неприятности. Возможно, ей потребуется лечение, возможно — нет. Там видно будет. Сейчас есть другая проблема. Нельзя оставлять ее одну. Ей требуется уход. — Паркер улыбнулась, тепло и дружелюбно. — И добрая чашка малинового чая.
Дафни чуть не рассмеялась.
— Малинового чая?
— Это как раз то, что нужно. Отдых, уют и тепло.
— Она должна поехать с нами.
Паркер кивнула с улыбкой.
— Это как раз то, что нужно, — повторила она.
Вернувшись в спальню, Дафни устроилась в кресле. Но прежде она раздвинула шторы. Небо за окном было окутано бледной, голубовато-серой рассветной дымкой.
Рейчел по-прежнему спала.
Глава десятая
В те короткие мгновения прояснения сознания, которые редко навещали Рейчел за последние двадцать четыре часа, она чувствовала только боль и невероятную путаницу в мыслях. Приходя в себя, она желала поскорее снова окунуться в забытье. Она не могла, не хотела терпеть боль. И что еще хуже, она была не готова посмотреть правде в глаза. Что она натворила? Находясь большую часть времени в бреду и плену сновидений, она ворочалась в постели с боку на бок; ее волосы слиплись от пота. Она вновь и вновь видела лицо этого скользкого типа с острыми неприятными чертами, склонившееся над ней, и переживала то чудовищное надругательство, что свершилось над ее телом. Снова и снова она стремилась убежать. Иногда она слышала как бы доносящиеся издалека успокаивающие ее голоса и ощущала на себе чьи-то спокойные руки. Но в основном она пребывала в одиночестве, темноте и боли, в мире кошмаров и ужаса. В мире, в который неожиданно шагнул извне Гидеон Бест. Он вырос до невероятных размеров и почернел от гнева; он хотел уничтожить ее, как она уничтожила его дитя. Она пряталась. Убегала. Убегала в темноту. Но он повсюду находил ее. Преследовал ее. Вконец измученная, она висела на ниточке боли в полуночной пустоте и ждала.