С другой стороны посылали вой в небо Маккини. Дождь стал сильнее, и твари радостно орали, изменившиеся голосовые связки уродовали крик. Женщина в цветастом платье выронила очки, едва мисс Пиле начала меняться, теперь она сама рухнула наземь огромной беспомощной рыбой, а вопли мутантов глушили ее крик. Тварь, в которой я опознал Роя Клеймена, навалилась на жертву и возила мерзкой бесформенной головой по ее животу. Выгрызала кишки?
Я отвернулся. К черту этот ад! Не хочу видеть торжество монстров!
Делберт смотрел. Он вряд ли отдавал себе отчет в том, что побледнел как смерть и закусил нижнюю губу. Твари бесновались над упавшей женщиной, и среди них тряслась в экстазе девушка, которую этот мальчик любил. Его мать, неузнаваемая в жутком обличье, выла, впиваясь зубами в сырое мясо. Его брат, возможно, был одним из тех, кто перехватил вторую женщину и теперь волок ее на середину улицы, на ходу впиваясь зубами в обнаженные руки. Там в сумасшедшей оргии мутанты обсасывали кровь с кусков мяса, вырванных из живых еще человеческих тел, а по подбородку Делберта текла струйка крови из прокушенной губы, и синяк под глазом на фоне восковой бледности выглядел совсем черным. Но у мальчишки хватило силы воли смотреть, и я заставил себя снова повернуться к окну.
Мутанты полностью заслонили собой тела жертв. Один из них стоял на коленях, повернувшись к дому О'Доннелов, и утробно вопил, размазывая свежую кровь по уродливой морде. Складки кожи на его голове больше не болтались, они словно затвердели, сделав чудовище гротескным, как на средневековых гравюрах. Впрочем, нарисуй кто-то в Средние века точно такое создание, его без проволочек сожгли бы на костре за слишком близкое знакомство с дьяволом.
Сбоку от морды у этой твари что-то поблескивало. Капли дождя тоже твердеют, попадая на них? Да нет же, кретин, это серьга! Серебряное колечко, которое Дилан Энсон носит в левом ухе. Язык Дилана-мутанта змеей метался вниз-вверх, слизывая остатки чужой крови. Зеленые зубы торчали, как бивни слона.
А мои собственные коренные скрипели — так я сжал их, надеясь удержаться от крика и приступа рвоты. Хотелось зажмуриться, но скорченная в глубине мозга гордость кричала, что сдаваться еще рано. Еще можно терпеть.
Следом за Диланом от жрущей толпы отделились другие монстры. Один — я не стал даже догадываться, кто это мог быть, — повис на кованой калитке Клейменов, терся мордой о прутья, извиваясь от удовольствия. Другой… Нет, другая, искаженное тело сохранило очертания женских грудей, внюхивалась в пыль, на четвереньках ползая по дороге. А к нашему убежищу повернулась зеленовато-коричневая морда еще одной твари. Высокий раньше человек смотрел на нас — не просто на окно, а именно на нас с Делбертом, я это кожей ощутил, — тошнотворно выпученными глазами. Карими. У всех остальных глаза после перекидывания стали бесцветными, как у дохлой рыбы, но у этого остались карими. Сверкающими. Ошалелыми. Как всегда.
Я сумел не вскрикнуть, но изо всех сил ударил по подоконнику — и тут же врезал по стеклу. Не так должно было закончиться Великое Путешествие Джейка! Не этим адом в стиле Гойи!
Осколки стекла посыпались вниз, звеня, привлекая внимание тварей, а на мне уже повис Делберт.
— Не надо, мистер Хиллбери! Ничего вы не сделаете! Идемте вниз, скорее!
Я не сопротивлялся. Краем глаза заметил Ларри — один черт знает, где он был раньше, но теперь встал перед разбитым окном. Пытался остановить безумную свору? В том числе Джейка Риденса… Мне было наплевать, доберутся твари до меня или нет, но мальчик рядом нервничал и торопился. Он буквально втолкнул меня в подвал, резко захлопнул дверь и задержался, запирая ее. Я же не останавливаясь прошел в дальний конец «апартаментов». По дороге схватил со столика бутылку, швырнул в стену — снова звон стекла, глуше, с размазанным всплеском,
как будто кровь выплеснулась из перекушенного горла на дорожное покрытие
а я уже возле тумбочки. Ключ без головки скользил в пальцах. Я чуть не сорвал дверцу с петель, распахивая ее во всю ширину. Первая попавшаяся под руку бутылка оказалась наполовину пустой. Не хватит! Я бросил ее на пол — плевать, О'Доннел еще купит — и вытащил вторую. Обернулся, как раз когда Делберт выплескивал остатки кофе из двух чашек. Лужицы получились гораздо меньше, чем самогонное озеро под стеной. Как всегда, хорошего в жизни меньше, чем дерьма. — Пить будешь? Делберт выразительно глянул на чашки в своих руках и приподнял их: две, видишь, дядя? Я налил ему не меньше, чем себе.