Маленькая машина уже катила вперевалку далеко по полю, и вдруг мотор взревел на полных оборотах. Хвост оторвался от земли, и машина ринулась прочь от них – наперерез ветру, поперёк взлётной дорожки. Джек обернулся к Зинсеру, на лице толстяка застыл невыразимый ужас. Джек проследил за его взглядом: на посадку шёл другой самолёт, большая многоместная машина.
Никогда за всю свою жизнь Джек Герри не ощущал такого бессилия. Сейчас две машины столкнутся в воздухе. Тут никто и ничто не поможет. Он смотрел не мигая, каким-то отрешённым взглядом. Машины неслись на огромной скорости, а казалось – еле ползут. Мгновение длилось целую вечность. А потом в каких-то двадцати футах над землёй Мяус сбавил газ и накренил крыло. Скорость упала, машина развернулась по ветру и проскользнула под встречной почти вплотную: будь на одной из них лишний слой краски, им бы уже не разминуться.
Джек сам не знал, сколько времени простоял, затаив дыхание; с трудом он перевёл дух.
– Что-что, а летать он умеет, – прошептал Зинсер.
– Ещё бы не уметь – огрызнулся Джек. – Такая допотопная древность как самолёт – детская игрушка для него. Просто детская игрушка…
Маленький самолёт устремился вверх. На высоте сотни футов его круто занесло вбок, так что у зрителей душа в пятки ушла, и вдруг он описал мёртвую петлю и ринулся вниз, прямо на них. Мяус промчался над ними вниз головой на бреющем так низко, что Зинсер ничком бросился наземь. Джек и Молли стояли как истуканы и смотрели остановившимися глазами. На полторы нескончаемые минуты все вокруг заволокла густая туча пыли. Потом они опять увидели самолёт уже на высоте полутораста футов, он нелепо болтался из стороны в сторону.
И вдруг Молли закрыла лицо руками и пронзительно закричала.
– Молли! Что ты, девочка?!
Она обхватила отца за шею и зарыдала так, что Джек ощутил за неё рвущую боль в горле и в груди.
– Перестань! – прикрикнул он, потом спросил с нежностью: – Ну что ты, родная?
– Ему страшно! Мяусу очень, очень страшно, – дрожащим голосом жалобно выговорила Молли.
Джек поднял голову. Самолёт рыскнул, завалился на крыло.
– Скорость! – надрывно закричал Зинсер. – Скорость! Прибавь обороты, болван!
Мяус выключил мотор.
Безжизненный самолёт перевернулся кверху брюхом и рухнул вниз. И – вдребезги.
– Все Мяусины картинки пропали, – очень спокойно сказала Молли и, теряя сознание, тихо опустилась наземь.
Его доставили в больницу. Это была работа не для белоручек – вытащить его из груды обломков, перенести в карету скорой помощи…
Больше всего на свете Джеку хотелось, чтобы Молли этого не видела; но она как раз пришла в себя, села и громко заплакала, когда Мяуса проносили мимо. И пока они с Зинсером шагали по приёмной из угла в угол, каждый в своём направлении, Джек думал, что, когда всё это кончится, с девочкой будет не мало хлопот.
Вытирая руки полотенцем, в приёмную вышел врач – маленький толстоносый человечек.
– Кто из вас привёз сюда этого… лётчика, который разбился?
– Мы вдвоём, – отозвался Зинсер.
– Что это за… кто он такой?
– Один мой приятель. Он… он выживет?
– Откуда я знаю? – резко ответил врач. – За всю свою практику не видал ничего подобного. – Он шумно фыркнул носом. – У этого молодца двойная система кровообращения. Две замкнутые кровеносные системы, у каждой своё сердце. И кровь в артериях выглядит как венозная, вся синяя. Как его угораздило разбиться?
– Он съел полкоробкн аспирина из моей аптечки, – сказал Джек. – От аспирина он пьянеет. Ну и вот… схватил машину и полетел.
– Пьянеет от аспирина? – Врач внимательно посмотрел на Джека, потом на Зинсера. – Не стану спрашивать, не дурачите ли вы меня. Всякий врач почувствует себя дурак-дураком, стоит только посмотреть на этого… на это существо. Давно у него рука в лубке?
Зинсер посмотрел на Джека.
– Примерно восемнадцать часов, – ответил Джек.
– Ча-сов?! – врач покачал головой. – Я бы сказал, восемнадцать дней, все отлично срослось. – И, прежде чем Джек успел вставить хоть слово, прибавил: – Ему нужно сделать переливание крови.
– Но вы же не можете!… То есть… у него такая кровь…
– Знаю. Сделал анализ. У меня там два лаборанта стараются получить плазму, более или менее подходящую по химическому составу. Они не поверили ни единому моему слову. Но переливание необходимо. Я дам вам знать.
И он вышел.
– Удаляется сбитый с толку медик, – пробормотал Джек.
– Он хороший доктор, – сказал Зинсер, – я давно его знаю. А вам каково было бы в его шкуре?