Выбрать главу

– Чепуха. Ты тоже умеешь.

Всех била дрожь.

– Ну, так, – горестно сказал Бодони. Взял веник и отломил несколько прутиков разной длины. – Выигрывает короткий. – Он выставил стиснутый кулак. – Тяните.

Каждый по очереди сосредоточенно тащил прутик.

– Длинный.

– Длинный.

Следующий.

– Длинный.

Вот и все дети. В комнате стало очень тихо.

Оставались два прутика. У Бодони защемило сердце.

– Теперь ты, Мария, – прошептал он.

Она вытянула прутик.

– Короткий, – сказала она.

– Ну вот, – вздохнул Лоренцо и с грустью, и с облегчением. – Мама полетит на Марс.

Бодони силился улыбнуться.

– Поздравляю! Сегодня же куплю тебе билет.

– Обожди, Фиорелло.

– На той неделе и полетишь, – пробормотал он.

Дети смотрели на мать – у всех крупные прямые носы, и все губы улыбаются, а глаза печальные. Медленно она протянула прутик мужу.

– Не могу я лететь.

– Да почему?!

– Я должна думать о будущем малыше.

– Что-о?

Мария отвела глаза.

– В моем положении путешествовать не годится.

Он сжал ее локоть.

– Это правда?

– Начните сначала. Тяните еще раз.

– Почему же ты мне раньше ничего не говорила? – недоверчиво сказал Бодони.

– Да как-то к слову не пришлось.

– Ох, Мария, Мария, – прошептал он и погладил ее по щеке. Потом обернулся к детям: – Тяните еще раз. И тотчас Паоло вытащил короткий прутик.

– Я полечу на Марс! – Он запрыгал от радости. – Вот спасибо, папа!

Другие дети бочком, бочком отошли в сторону.

– Счастливчик ты, Паоло!

Улыбка сбежала с лица мальчика, он испытующе посмотрел на мать с отцом, на братьев и сестер.

– Мне правда можно лететь? – неуверенно спросил он.

– Правда.

– А когда я вернусь, вы будете меня любить?

– Конечно.

Драгоценный короткий прутик лежал у Паоло на раскрытой ладони, рука его дрожала, он внимательно поглядел на прутик и покачал головой. И отшвырнул прутик.

– Совсем забыл. Начинаются занятия. Мне нельзя пропускать школу. Тяните еще раз.

Но никто больше не хотел тянуть жребий. Все приуныли.

– Никто не полетит, – сказал Лоренцо.

– Это самое лучшее, – сказала Мария.

– Браманте прав, – сказал Бодони.

После завтрака, который не доставил ему никакого удовольствия, Фиорелло пошел в мастерскую и принялся за работу: разбирался в старом хламе и ломе, резал металл, отбирал куски, не разъеденные ржавчиной, плавил их и отливал в чушки, из которых можно будет сделать что-нибудь толковое. Инструмент совсем развалился; двадцать лет бьешься как рыба об лед, чтобы выдержать конкуренцию, и ежечасно тебе грозит нищета. Прескверное выдалось утро.

Среди дня во двор вошел человек и окликнул хозяина, который хлопотал у старого резального станка.

– Эй, Бодони! У меня есть для тебя кое-какой металл.

– Что именно, мистер Мэтьюз? – рассеянно спросил Бодони.

– Ракета. Ты что? Разве тебе ее не надо?

– Надо, надо! – Фиорелло схватил посетителя за рукав и, растерявшись, осекся.

– Понятно, она не настоящая, – сказал Мэтьюз. – Ты же знаешь, как это делается. Когда проектируют ракету, сперва изготовляют модель из алюминия в натуральную величину. Если ты расплавишь алюминий, кое-какой барыш тебе очистится. Уступлю за две тысячи.

Рука Бодони бессильно опустилась.

– Нет у меня таких денег.

– Жаль. Я хотел тебе помочь. В последний раз, когда мы разговаривали, ты жаловался, что все перебивают у тебя лом. Вот я и подумал – шепну тебе по секрету. Ну что ж…

– Мне позарез нужен новый инструмент. Я скопил на него деньги.

– Понятно.

– Если я куплю вашу ракету, мне даже не в чем будет ее расплавить. Моя печь для алюминия на той неделе прогорела…

– Ясно.

– Если я и куплю эту ракету, я ничего не смогу с ней сделать.

– Понимаю.

Бодони мигнул и зажмурился. Потом открыл глаза и посмотрел на Мэтьюза.

– Но я распоследний дурак. Я возьму свои деньги из банка и отдам вам.

– Так ведь если ты не сможешь расплавить алюминий.

– Привозите вашу ракету, – сказал Бодони.

– Ладно, раз тебе так хочется. Сегодня вечером?

– Чего лучше, – сказал Бодони. – Да, сегодня вечером мне ракета будет очень кстати.

Светила луна Ракета высилась во дворе среди металлического лома – большая, белая Она вобрала в себя белое сияние луны и голубой свет звезд Бодони смотрел на нее с нежностью Ему хотелось погладить ее, приласкать, прижаться к ней щекой, поведать ей свои самые заветные желания и мечты

Он смотрел на нее, закинув голову.

– Ты моя, – сказал он. – Пускай ты никогда не извергнешь пламя и не сдвинешься с места, пускай будешь пятьдесят лет торчать тут и ржаветь, а все-таки ты моя.

От ракеты веяло временем и далью. Это было все равно что войти внутрь часового механизма. Каждая мелочь отделана и закончена с ювелирной тщательностью. Эту ракету можно бы носить на цепочке, как брелок.

полную версию книги