— А как насчёт равенства перед законом?
— Вот ты, Толя, идешь домой, никого не трогаешь. К тебе пристал пьяный, вы подрались, свидетелей нет. Вам нужно оформлять обоюдку. Здорово? На практике менты в таких случаях подыгрывают трезвым. Компенсируют недостатки законов. Ладно, начну с исторических традиций. Какой-нибудь Дартаньян мог конём затоптать простого горожанина и в суде у того простолюдина было бы очень мало шансов: сословия не были равны. Так же само и на Руси: Салтычиха могла замучить сотню крепостных и никакой закон ей не указ. Сынки партийцев могли задавить на служебной машине работягу — дело заминали, делали работягу пьяным, откупались и так далее. В России сейчас уже появились, а дальше их будет только больше, — мажоры, нувориши. С ними будет аналогично: никакого практического равенства перед законом. Кто сильнее — тот и прав. В странах Запада: верховенство права. Только реализуется это через закорючки в законах. Если ты богат: нанимаешь крутого дорогого адвоката и выигрываешь. Если сбил бомжа на дороге — нет проблем, никто от его имени заявление не оформит, а без бумажки…
— Но мы-то — лучше! Мы хотим построить более справедливое общество!
— Точно! Только сначала нужно будет долго определяться с понятием «справедливость». Моё видение вопроса такое: тут тоже не может быть равенства. Более того, его невыгодно вводить. Представим себе крайнюю ситуацию: талантливый учёный сбивает бомжа на дороге. Насмерть. Мы садим учёного года на четыре. Пусть даже в тюрьме его не убили, не изнасиловали, не выкачали военную тайну. Просто он просидел эти четыре года. Сильно потерял квалификацию, но главное: работы по важному оборонному проекту отстали на четыре года. На нас напали и всех испепелили атомным огнем. Это справедливо? С точки зрения равенства перед законом — справедливо. С точки зрения пользы для народа — глупость и вредительство. А ведь бывают провокации, судебные ошибки, зависть, оговор, круговая порука. Мы сейчас ввели квартальных и других старост. Пусть, например, в доме живёт некий умник, которого мы ещё не успели отселить в Касталию. Его большинство, в том числе и староста, не любят. При желании — загнобят. А тут бац — препятствие: высокий рейтинг. Ни своему старосте, ни сожителям по дому он не подсуден.
— Не, Саня, ты загибаешь. Примеры выбираешь слишком… крайние. В жизни так редко бывает.
— В некрайних случаях принцип тот же, только вред для страны меньше. Не так наглядно и очевидно. Ты сам, Александр Николаевич, у нас в части в случае драки между солдатами равенство не исповедовал: наказывал «дедов», а не «молодых».
— Так то — совсем другое дело: мы ж знаем, что «деды» занимаются неуставными взаимоотношениями, а «молодые» могут только защищаться.
— Но ведь подход всё равно не равный! Хотя ты и подводишь сюда шерлокхолмовскую дедукцию. И ещё пример из армии: как решались противоречия между лейтенантом и генералом?