Никто их не убивал. Технарей вообще не трогали, но тщательно проверяли на профпригодность и их дела. Выбор был таким: либо сразу в шахты и совхозы, либо работа на рабочей должности и вечернее обучение на любую техническую специальность. Это касалось полностью и полукровок. Выселение в совхозы, при таком выборе, применялось ко всей семье, если брак был смешаным. Впрочем, такой выбор евреи почему-то делали крайне редко. Кто не способен уже был учиться — оставался в городе рабочим, но в село ехать не хотел. Запреты для евреев были такие: любой руководитель, любая гуманитарка (искусствовед, художник, писатель, историк, учитель русского языка, музыкант и т. п.). Если объяснить с другой стороны: им разрешалось работать руками или головой, но так, чтобы это было видно. Языком — нельзя.
Цыгане все просто куда-то исчезли. Не за один день, город за городом, село за селом, но к концу 1992-го года их не стало. Злые языки западных СМИ приписывали это тренировкам моего «Управления Л». («Л» там означает ликвидацию.) Нагло врут, я лично считаю, что просто этот кочевой народ перекочевал в другие места.
=== Кириллович на стройке. Сентябрь 92-го.
В Коммунарском районе, на самой окраине города стали строить новый район. Сухолаптева это заинтересовало. Разведка донесла, что дома строят необычные, по другим технологиям. Раз он староста района — должен всё знать, что происходит на его земле. Вот и решил посмотреть лично. Действительно, чудно. Стройплощадка огорожена, на воротах его встретил охранник, проверил удостоверение, пропустил. Тут же к Кирилловичу подскочил невысокий пухленький мужичок с горящими глазами. Видимо, он сам ещё не привык к своим чудесам, потому что когда узнал, что районного старосту привело сюда любопытство, буквально таскал за собой бедного Сухолаптева и в каждую дырку тыкал пальцем и рассказывал, рассказывал, рассказывал. У Фёдора Кирилловича было ощущение присутствия в музее. А мастер выступал в роли гида, рассказывающего о достопримечательностях. Впрочем, нужно отдать должное, и рассказывал гид интересно, и посмотреть было на что.
Это была какая-то экспериментальная стройка. На ней не просто возводили дома, не просто из новых материалов, но и по невиданным ранее в Союзе технологиям. Слагали этот дом из блоков. Это как кирпичи, только больше. Гид сказал, что их вес около тридцати килограммов. А с виду, всего раза в два больше обычного кирпича, чудеса! Впрочем, чуть позже гид популярно объяснил, что не в два. В два раза больше каждый из размеров, а поэтому нужно возводить в куб. А, фиг с ней, с этой геометрией, тридцать — так тридцать. Блоки эти — гранитные! Почём гранит на памятники? То-то! Дорого. А тут простой дом из него строят. Золотой дом выйдет. Но гид и на это ответил. Сказал, что в Запорожье метро строят, проход ведут в граните, его всё равно девать куда-то надо, вот его и нарезают блоками, чтобы дать камню, так сказать, вторую жизнь. Вот чего Кириллович не успел, так это спросить у гида: какого лешего они метро через гранит ведут, неужели нельзя было по глине пройти? Не успел, точнее: в голову сразу не пришло, а другой раз сходил на стройку: пустить — пустили, но «гида» того уже не было. А остальные только плечами пожимали. Эх! Шляпа! Ладно, проехали. На граните чудеса не кончились. У нас кирпичи могли отличаться один от другого на полсантиметра, так их делают. А эти блоки были одинаковыми. «Гид» сказал, что теоретически допускается погрешность в один миллиметр. Только на практике Кириллович смотрел на стену, гладил рукой стыки — не было там никакого зазора. Грани, впрочем, этих блоков были несколько скруглены, порезаться нельзя, но зазоров не было.