Эти блоки клали один на другой без раствора. В каждом из блоков были просверлены несимметрично четыре сквозных отверстия. Точнее, не совсем просверлены, вырезаны. Эти вырезанные из боков цилиндрические столбики вставляли в эти же отверстия, но не в четыре, а только в два. Таким образом, эти цилиндры служили штифтами крепления между верхним и нижним слоями, следующий слой задействовал пустые два отверстия. Иногда производили перевязку между наружным и внутренним слоями блоков. Отдалённо похоже на детский конструктор, тот, что с шипчиками. Блоки были двух типов: одинарной и двойной толщины. Именно благодаря чередованию толщины слоёв получалось использовать столбики.
На этом необычное не заканчивается. Клали эти блоки не только люди, точнее, не совсем люди. Попробуйте целый день покидать камни: то 30 килограмм, то, следующий слой — 15 килограммов. Весь день! Одну стену кладёт человек: плечи — сажень, хоть и не косая. Вторую стену кладёт нечто: внутри человек, но на нём, как чудная сбруя или одежда, нацеплено куча железа. Может быть, более правильно считать, что сам человек помещён внутрь робота. В общем, этот робот под управлением человека берёт своими манипуляторами блок и ставит на место. Потом человек достает из специального кармана столбики и своими, человеческими, руками вставляет на место. «Гид» сказал что можно и железными, но это медленнее. Попросил оператора этого робота вставить очередной столбик-фиксатор манипулятором. Получается, но действительно медленнее. Эти роботы у них разные. За одним тянется провод — этот работает на электричестве. Другой торохтит, как газонокосилка — бензиновый. Ишь ты, экспериментаторы! После установки блока и столбиков, робот третьей «рукой» приваривает или припаивает внутреннюю и боковую кромки блока и часть столбика. Очень похоже на работу газовой горелки. Выглядит, впрочем, эта дуга не так.
— А почему вы наружную грань не запаиваете?
— Неудобно. Переклоняться надо. Потом люльку с крыши свесим и всё разом заварим.
— А чем это вы камень плавите? Он, ведь, должен от перегрева колоться.
— А камень не сильно греется. Это не автоген, это — магнитоэлектрический размягчитель с пучковым запуском. Секретная установка.
— Что ж вы всякому встречному-поперечному рассказываете и показываете? А вдруг бы я оказался не старостой района, а американским шпионом?
— А охрана на что? И, кроме того, я сам, кроме умного названия, ничего не знаю.
— А почему вы внутренние перегородки делаете не из гипсовой стены, а из этого же гранита? Звуко- и теплоизоляционные свойства у него не очень.
— Тут будут потом обшивать всё арболитом. Наружные стены — десятитисантиметровым, а перегородки — пятисантиметровым. Полы — тоже.
Сам по себе дом Кириллович не оценил. Ну, из гранита. Ну и что? Скорость возведения не быстрее чем у панельных. А вот наличие роботов, новые технологии — это вселяло надежду. «На что надежду? Да на новую власть. За последние тридцать лет советской власти ничего принципиально нового не было. По крайней мере, я, Фёдор Кириллович Сухолаптев, могу вспомнить только цветной телевизор. Да и тот наши у кого-то передрали. Может, ещё компьютеры. Но их я не видел ни разу. А эти, тоже военные, что добавляет гордости, уже через год что-то новое придумали. Так это только то, что сам случайно увидел. Почему про это по телевизору не показывают? Следует понимать так: не на показуху работают, а на совесть, для людей.»
Пропагандистский эффект от войны с США использовали для обоснования чрезвычайных мер. Военизация экономики, обучения, воспитания — малая часть списка. При этом, возмущения людей не возникало: полки полны продуктами нового урожая, которые никто за фантики никуда не вывез. Дополнительная рабочая сила на селе сделала своё дело. И России достался большой кусок пирога. России мы традиционно продавали продукцию сельского хозяйства. Взамен мы получали нужное нам. Деньги от зарплат тоже было куда деть: «Горизонты» и «Электроны», другие ТНП — лежали на полках. Секрет прост: повышение цен именно до того уровня, когда покупают не всё.
У капитализма взял на вооружение более высокий процент на рассрочку, чем делал старый СССР. Всё, как в моей первой жизни: дефицита товаров нет, есть некоторая нехватка денег. В магазинах были и экзотические товары, не производимые у нас: японские магнитофоны, телевизоры, западная одежда, бананы, мандарины, фломастеры и прочее, что не делаем мы. Но цены на эти товары были тоже завышены в разы. С одной стороны, государство наживалось на непатриотизме и потребительской жадности, с другой стороны, и что самое для меня главное: не было запретного плода: джинсы, прочее — есть, покупай, только денег накопи. На золото сразу выставили сильно завышенные цены, чтобы бегство накоплений не вымыло с прилавков жёлтый металл, а если и вымыло, то с пользой для дела. Со сберкнижками поступили просто и жёстко: «все деньги уходили в Москву, их Горбачёв отдал США; Россия обманута так же, как и мы, так же не отдаёт сбережения; виноваты враги; денег нет и не будет». Это объяснение хоть и никому не понравилось, но было вполне логично, понятно, бунтов не породило и избавило меня от тех проблем, что были в первой жизни у наших правительств.