А тут меня вызвала староста области, мать нашего Диктатора, Зинаида Николаевна Корибут. И вывалила свои проблемы на нас, районных старост. Оказывается, наши генералы постановили: весь 1992-й год перед облисполкомом должен висеть кто-то из начальства. Первое время в каждом районе висело не по одному человеку. Но постепенно народ понял: переждать не выйдет. Сегодня висит твой сосед — завтра можешь оказаться ты. Подтянулись, перестали гадить, где живут, перестали бухать по-чёрному, гнать брак, стыдливо именуемый вторым и третьим сортом. И вот — дожили, даже одного на область повесить некого. А приказ есть, должен кто-то висеть. И Корибут не посмотрит, что мать Запорожскую область возглавляет, накажет. Ишь, даже собственную мать запугал! Уважаю. Мы со старостой Ленинского района и вспомнили о том деле. Тут дам пару пояснений. Ни города, ни улицы, ни районы мы не переименовывали, хотя с этого первого сентября дети в новых учебниках истории про того же Ленина читали совершенно не хвалебные оды. Памятник Ленину возле Днепрогэса никто не сносил. Наоборот, рядом с Лениным поставили Сталина. Такого же размера и оформления. Один сказал, второй построил. Так объяснили. Второе пояснение дам по поводу законов. Законы есть, но служат рекомендацией. Если мы кого-то засудим не так, как написано в бумажках, это всего лишь повод это дело перепроверить старостам или советам более высоких уровней. Могут попросить разъяснений. Изменение решений происходит крайне редко, ибо мы судим по совести.
— Понимаете, мужики, наказание конкретного человека не является целью нашей власти. И даже перевоспитание конкретного преступника — не наша цель. Наша цель: воспитать весь народ. У нас 99, а то и 100 процентов людей — не идеальны. Маленького ребёнка мы можем стимулировать ремнём и конфеткой. А для взрослых даже тюрьма, спецсовхоз и шахта — не аргумент. Совсем страх потеряли, расслабились. Вот сын и требует стимулировать живым примером. Точнее, как раз, мёртвым. Кто-то должен висеть. Сейчас октябрь. Ещё до конца года должен кто-то висеть. Потом это правило отменяется. Не буду же я с другой области везти труп? Это должна быть наша, запорожская сволочь.
— Зинаида Николаевна, мы понимаем. Я лично, готов подписаться под изменением решения по этим дружкам-начальничкам. Есть такая политическая необходимость — сделаем. Сам вижу, как оздоровилась обстановка за этот год. У нас в последние горбачёвские годы бандиты убивали в сотни раз больше людей, чем мы повесили.
Проголосовали единогласно. Эту пару вредителей и повесили. Делается это так. Сначала прилюдно читают приговор. Из него всем ясно: за что, кто судил, кто вынес решение, почему так, а не мягче. День висельник висит. В первую ночь его снимают и везут в морг. Там слегка бальзамируют. Вешают заново, и он висит ещё неделю. Потом должен быть другой. Иногда висят и двое-трое, чаще всего: подельники. Но это стало редкостью. Судим либо по месту жительства, либо по месту работы. Это зависит от характера проступка. Помню, был случай. В соседнем доме семья алкашей подралась. Со своего я выселил в самом начале, а вот соседи жалость проявили. Сожитель своей бабе табуреткой голову проломил. Врачи, почитай, полмозга ей вырезали. И ничего — говорит, ходит, всё как прежде. Им, алкашам, этот мозг уже ни к чему. Уж как баба просила не наказывать мужика, как просила! Но на тот раз уже их не простили. Сегодня он ей проломил башку дурную, а завтра кому нормальному? К чертям собачьим. Сожителя — на шахты на пятнашку, бабу — в спецсовхоз навечно. Да, о чём это я вам рассказывал? А, да, про качество продукции. Как вы думаете, много желающих после таких судов стать вредителем? То-то!