Четыре танка удалось захватить, а остальные — сжечь. Обидно, конечно, что приходится убивать наших русских парней, но ничего не поделаешь. А затем, в соответствии с «домашней заготовкой», захваченные танки расстреляли весь боекомплект по американскому и английскому посольствам, а наши группы спецназа провели в посольствах «зачистку». Без потерь с нашей стороны не обошлось, но и танков у амеров не было. Сумели даже забрать кое-какую документацию. С ней будет разбираться Юревич. В том хаосе наши бойцы сумели отойти не «засветившись».
Была ещё одна группа с особым заданием. Одним из исполнителей был Серго. А задача у группы была такая: убить Ельцина. С одной из высоток Москвы Серго в нужный момент дал выстрел из миномета. Ельцин выступал в закрытом дворике Кремля. Обычным способом его было не достать. А Серго сделал это дёшево и надёжно. Возле миномёта оставили пару американцев из посольства. Ну и что, что с «дырками»? Бригадир «убрал» рядовых исполнителей — такая легенда. Аноним позвонил в пару десятков редакций телеканалов, студий, газет. Сообщил о выстрелах из миномёта с крыши дома. Журналисты приехали раньше милиции, всё сняли. А милиция не посмела забирать материалы: слишком много было журналистов. Более того, на тот момент мало кто понимал значение миномёта и американцев рядом: новость об убийстве Ельцина ещё не была широко известна. А потом стало поздно изымать, не «пущать».
Штурм здания ВС был прекращён, временным исполняющим обязанности Президента, вопреки Конституции, Дума назначила Мазымулатова. По происхождению он — чеченец. За нашу жёсткую политику в отношении Чечни нас не любил. Все три месяца перед выборами в России нагнеталась антисссровская истерия. Шли призывы «штыком вернуть Кубань, Кавказ, Калининград», «освободить русских и кавказских братьев от коричневой диктатуры, кровавой хунты». Какое-то действие на электорат это имело. Но парадокс «выявился» на выборах. Люди расценили так: раз нужно воевать, то лучше выбрать для войны военного человека. С большим отрывом в первом туре выиграл генерал Лебедь. Рыжков набрал 12 %, а Мазымулатов — 8 %. Остальные — меньше.
Подлость ситуации заключалась в том, что Мазымулатов стоял частично на национальных позициях, за что его и не любил проамериканский Ельцин. А Лебедь в политике разбирался плохо. Играя на его наивности, американцы подвели ему Яблядского. Тот стал другом, советником генерала. И что с этим делать?
Почему мы не провели своего кандидата? Много причин. Во-первых, за Мазмулатова мазу тянуть было не с руки. Если б выдвинулся Руцкой… Но он хотел стать премьером. Рыжков — каменный век. Да и не смогли бы мы с ним договариваться после «зачисток» коммунистической номенклатурной «гвардии». Жириновский? Не обладал должным рейтингом, имиджем и перспективой. Какой смысл вкладывать силы и средства в проигрыш? А Лебедь ещё помнил нашу киевскую встречу. Считал, что его мы тогда обидели. Чем? Ума не приложу. И на переговоры с нами не пошёл. Тут сказались оба фактора: то, что он был уверен в самостоятельной победе, и влияние Яблядского.
Лебедь нам прислал ультиматум. Основные требования: вернуть в Россию все земли, отторгнутые нами в 91-м. Нормально разговаривать он не хотел. Поразила «звёздная болезнь». На приглашение приехать в Киев ответил отказом. Пришлось ставить человека на место. Перекрыли трубы в Европу. Наши консульства с помощью денег и завербованной агентуры, а также подконтрольных олигархов, устроили оранжевую неделю. Требования: выплата сбережений СССР, повышение пенсий до нормального уровня, разрыв дипломатических отношений со всеми капиталистическими странами, ибо это они убили Ельцина, а не одни США, провести приватизацию заново. Денег мы не жалели, кроме того, были некоторые наработки, которые я вынес в голове из будущего: пращи, «коктейли Молотова», фанерные щиты, ленточки симпатии, кровавые провокации и прочее. Лебедю сразу стало грустно. Его начали «клевать» со всех сторон. Европа требовала быстрее договариваться с нами, а то без нефти и газа плохо жить. Родные олигархи и капиталисты не хотели ворошить приватизационное «белье». Банкиры крутили пальцем у виска на его предложение отдать народу их сбережения.