Итоговые потери: вся стая отвлечения; десять убитыми в основной группе, шесть тяжелораненых, пятнадцать лёгких раненых. Такой вот, цинизм войны: раньше в десять раз меньшие потери воспринимал болезненно, а теперь спокойно спал, потеряв половину личного состава и друга. Теперь на душе муторно, но это где-то в глубине. На поверхности работает холодный разум. Чувства атрофировались. Пока мы спали — роботы-сборщики разделывали «утопленников», все те корабли, которые мы потопили, на мелкие фрагменты. Кабеля грелись от нагрузки. Все шестьдесят пять работоспособных роботов постоянно использовали плазменный резак. Примерно треть роботов выведены из строя. Но не уничтожены. В первую очередь нашли и собрали их, отвезли на базу. Ремонтники будут их восстанавливать. Если из двух будут собирать один — и то хлеб.
Из чужого металлолома сварили эдакие кузова, приделали к «Касаткам»; все «Касатки» трое суток работали грузовиками — утаскивали остатки с места утопления вглубь Средиземного моря. Нашли там пару мест с глубиной под два километра, туда и таскали. Спали часа по четыре. На четвёртые сутки пришло четыре грузовика. Они таскали, а мы отоспались и встали на охрану. Топили всякую мелочь. На семьсот метров водолаза не пустишь. От колокола мало толка. Батискафов всего три штуки было во всём мире нормальных. По данным разведки, их уже перетопили. Остаются батисферы. Вот мы и гоняли всех, кого видели — мало ли. Убитых своих мы собрали всех. Врагу трофеи не достались. Это значит, что за секретность есть смысл бороться.
Три тяжелораненых умерло. Всех погибших сложили в самодельный гроб из металла «чужих», заварили тщательно. Сменить нас на вахте некому. Везде идут бои, лишних людей нет. Даже тяжёлых не стали отправлять домой, не только лёгких. Пока они две недели будут ползти «партизанским шагом» до дома может случиться всё что угодно. А тут у нас теперь целых три врача на базе. Ещё одного подвезли с базы «Гибралтар Атлантический». Наша называется, как несложно догадаться, «Гибралтар Средиземноморский». Когда раненые выздоровеют — лишнего врача опять отправим назад. Такая вот у нас кипучая подводная жизнь. Грузовики увозят домой, в первую очередь, ядерное оружие с «утопленников». Затем — прочие «вкусности», а затем будут эвакуировать корабельный металлолом. Может, домой, может, просто, в ещё более глубокое место оттащат. Это уже командованию видней. Посмотрели новости. Бедную Югославию бомбят со страшной силой. Наши поставили туда много С-300-х, других средств ПВО. Пока «братушки» держатся. Свой вклад внесли и мы — сильно ослабили натиск, уничтожили первую волну «миротворцев». Как там будет дальше — не ясно.
Из любопытного за эту вахту могу упомянуть такой случай. Приказали нам охранять работу бригады эвакуации: стая ремонтников доставала грузы с моего первого утопленного контейнеровоза, а грузовики забирали и тянули домой. Тут я согласен. А что, велосипеды пропадать должны? Да и прочий трофейный товар. Что-то будет испорчено морем, а что-то восстановят или, вообще, только отмоют. Консервы были в одном контейнере. Переклеят этикетки — и вперёд.
После вахты пришли домой, овоздушились, прошли неделю реабилитации в медцентре. Провели разбор «полётов» вживую. Я отметил хорошую подготовку укладчиков, ремонтников, врачей — всего вспомогательного персонала. Вполне нормально отвоевали. Нет ничьей вины, что пришлось «с шашкой на танки» лезть. Другие стаи на перехват не успевали. Сказывается наша специфика применения. Мы — оружие экономическо-психологическое, я бы так сказал. По сводке, за три года, мы утопили около четырёх тысяч судов, пару сотен боевых кораблей. Это не очень много, буквально процентов десять. Но на нервы-то давит! Цена страховок на груз выросла в три раза! Против регулярного флота мы не сверх оружие. Эффективность на данном этапе обеспечивается только тайной. Как только враги узнают наши методы — пиши пропало. Тут же разработают меры противодействия и — всё, сливай воду, суши вёсла. За каждый успех придётся платить высокую цену. Лучше тогда уж торпедами. Ещё пожаловался командованию на броню. Неужели нельзя разработать что-то, невидимое для радаров? Наша сила — в невидимости. В броне нас хорошо видно, без — мы уязвимы.
В Запорожье проходило печальное мероприятие: похороны. Из нашего самодельного железного «гроба» ребят вытащили, достали из них все клапана, штуцера, прочее «золотишко», сожгли тела в крематории. Стоят небольшие вазы с крышками — все, что осталось от моих бывших товарищей. Плачут невдалеке матери, жены, дети. Никаких попов. Военный духовой оркестр играет печальные мелодии. На больших автобусах доехали до речвокзала. На прогулочном катере прошлись по Днепру ближе к Плавням, жёны высыпали пепел в реку. Такие вот, флотские похороны. Траурный обед в Доме Офицеров. Если кому надо — месячная квота на водку увеличена на сто грамм, Волков объявил. Немного странно это слышать, но никто не возмущается. Вроде, напиваться в хлам по такому поводу — тоже неправильно. Потом были девять и сорок дней. Отпуск нам несколько продлили. Странно, включён режим вытеснения религий, неужели в Ведах тоже это есть? Чёрт! Некогда читать рекомендованную литературу. Попаду из-за незнания порядков нового СССР опять впросак!