— Сашенька, радость моя, один ты у меня остался, крошка моя.
Дома его встречали две женщины и куча детей. С детьми всё было ясно. Галдели, шумели, путались под ногами. Саша, сын Виктора, поначалу дичился, прятался за мать — но это быстро прошло. Щедрин посоветовал купить грамм сто конфет и положить в карманы — мудрый мужик! Страх и недоверие Саши растаяли. Славик же приколол: «Мама, сто это за дядя плисол?»
— Какой я тебе дядя? Я твой папа! Вот, мелочь пузатая! Стоит на полгода уехать — уже забыл.
— Юрочка! Я борщ сварила, мы ждали тебя. Щедрин позвонил, сказал, что ты скоро будешь.
— Ох уж, этот Щедрин! В каждую дырку залезет! Сюрприз испортил, ну да ладно, где ваш борщ?
— Света, я одену малышей и пойду на улицу выгуляю их.
— Алён, не надо, потом.
— А потом мы не успеем — им спать будет надо.
За последний месяц Алёну рвали на части сильные чувства и дурные мысли. Сначала Андрей взорвал, сам не зная, её равнодушие к Журавлёву. Потом не было предмета её ненависти. Затем, мысли выкристаллизовались, а чувства немного успокоились. Теперь она знала, чего хочет, вроде бы. А вот он приехал — и снова стало непонятно. За время общения со Светой, Алёна прониклась её ожиданием и любовью. И вот теперь, Алёна с удивлением обнаружила, что тоже рада видеть Юрия Григорьевича живым и здоровым. Пусть даже он жив только для того, чтобы она ему отомстила! Приехало и несколько павших смертью храбрых… Щедрин привез несколько ваз с останками, с пеплом. Завтра будет церемония. Возможно, и мы все поедем развеивать пепел над Днепром. Как и её Вити пепел… Где мой платок?
— Свет, что это она? Что у вас тут случилось?
— Не знаю, может, даёт нам возможность побыть наедине? Можно прогнать старших к Ваське и…
— Нет, я серьёзно.
— И я тоже. Тебя, между прочим, полгода не было…
— Нет, тут что-то не то. Алёна на меня очень непонятно смотрела. Раньше я наблюдал спокойную доброжелательность. А сейчас… Я так и не понял. То ли ударить хотела, то ли изнасиловать. Что скажешь?
— Ничего не заметила. С детьми она ласкова, по работе очень старается, перенимает мою науку, да и вообще, работает как проклятая. Я сперва думала, что специально урабатывается, чтоб тоску развеять. А последний месяц она стала несколько другой. Много интересуется тобой, нашими отношениями. Спрашивала, как познакомились, как жили и всё такое.
— Может быть, стала оттаивать?
— Не знаю. Может быть.
— Свет, знаешь, всю вахту думал. Давят на меня, чтоб вторую жену заводил. Прикинь, у нас на вахты ушли в этот раз командир и начштаба. После Суэцкой бойни дефицит кадров. Все морячки до сих пор на Диктатора косо смотрят. Ладно. У нас на этот раз был курорт: под радиацию подставляться буржуи не желают. Штук десять израильских посудин утопили. И ещё потом подранков, но эти — не в счёт, они были не бойцы. А вот с Индийского и с Атлантического ребята пришли с потерями. На меня молодняк косо смотрит, не только старики. Считают чем-то вроде дезертира. Я смотрю, Алёнка у нас прижилась?