Такая идиллия длилась уже пятый день. Перерыв был сделан только в день похорон ребят. Традиционно развеяли пепел по Днепру. То каток, то театр, то объёмное кино, то совместный поход в парк со всеми детьми и Светой. Похоже, что любовь покорила его старенькое сердце. Притом, чувства к Свете не претерпели никаких изменений! Неужели возможно любить сразу двух женщин? Может, постель что-то изменит? Чёрт его знает. Вот, сейчас идём с Алёнкой, едим мороженое, а мысли о Свете и детях. И ничего, нормально, душа не рвётся, вроде так и должно быть. Может, Диктатор не такой уж и самодур?
— Алёна, есть один факт, который ты должна знать. Я прямолинейный и честный человек. Обычно, это выходило мне боком, но я по-другому не могу. Ты мне вскружила голову. Даже если бы тут не было многожёнства, я бы очень серьёзно задумался, а не жениться ли на тебе. Но сейчас — не об этом. Раньше, чем сделать тебе повторно предложение, считаю нужным рассказать одну историю. Подробно не могу — это секретная информация. Но на суть детали не повлияют. Это я послал твоего Витю на последнее задание. Да, на то самое, где он погиб. Причём, не скрою, это было очень опасно, я это знал заранее. Это была самая опасная часть операции. Точно ничего высчитать нельзя, но так, навскидку, у него было процентов двадцать уцелеть. Если бы у него под командой были хотя бы нормальные «Дельфины»… Он пытался до конца спасти всю стаю, их загнали на мелководье — и всё. Закидали глубинками. У меня был выбор: я мог пойти на эту часть операции сам. Но от успеха этой операции зависело значительно большее количество жизней. Намного большее, чем было всех нас, участников той операции. Практически, нам было приказано остановить американцев любой ценой. Это значит: если будет нужно — лечь там всем. Я послал Витьку в пекло, только потому, что у него были лучше способности. Он более раскованно мыслит, быстрее принимает решения, чем я. Тьфу ты, говорю «мыслит», а его уже нет. Он идеально выполнил свою часть дела, тем самым обеспечил не только успех всей операции, но и значительно меньшие потери у основного состава нашей группы. Теперь, когда ты всё знаешь, трижды подумай: хочешь ли ты быть моей женой.
Алёна разревелась. Ничего не говорила, просто рыдала. Долго. Начиналось всё, как игра. Она хотела влюбить Юру в себя, а потом жёстко отказать. Унизить. Растоптать его чувства своим презрением. Вот такую месть придумала. Постепенно план начал трещать по швам. Злость постепенно растаяла, появился интерес, потом симпатия. Может, молодость, гормоны сказывались. Теперь он её добил окончательно. Она чувствовала: он не врёт. Даже в мелочах его рассказ совпал с информацией Андрея. Значит, совесть у Юры чиста — он делал то, что был должен. Вышло — как вышло. Афоризм, блин! Как теперь быть? Он, ведь, мне нравится? Нравится. Я заслуживаю счастья? Да. Будет ли он хорошим отцом моим детям? Несомненно. Чего ж я, дура, реву? Витенька, родненький, сам выбрал его в побратимы. Он что, заранее всё продумал? А если бы Юра погиб, то Витя бы на Свете женился. Детей бы его своими считал. А если бы оба погибли… Нет!!! Ужас… Славься Макошь! Хоть этого уберегла. Светлые боги! Витя! Благословите меня!
— Я согласна. И ещё, я знала про тот бой с флотом США. Знала и про стаю отвлечения, знала про привлечение уборщиков, не имеющих боевого опыта. Это из-за них он погиб?