— Га-га-га!
— Хэ-хэ-хэ!
— Кстати, ты — засранец.
— Это почему?
— А пошто до сих пор пасынка не забрал?
— Ё! Точняк, мы с Лизой думали… Забыл. А ты как узнал? А нам — можно?
— Раз говорю — значит можно. Он тут, недалеко, в Днепре, в «Солнышке». Как узнал… Скажем так: я всё знаю. Ха-ха-ха!
— Ха-ха-ха!
— Ха-ха-ха!
— Ванечка, любимый, живой, мой муж.
«Скоро уедет на войну».
— Боже, солнышко моё, как здорово жить, видеть тебя. Да, американского Президента и рядом нельзя ставить с нашим Диктатором. Как мне повезло…
— Ваня, а ты наших детей помнишь?
— То есть?
— Ну, там, на том свете, в Нави, как говорит Диктатор, тебя нашли и притащили души наших будущих детей. Ты их не помнишь?
— Нет, ничего не помню. На крыше накрыло, вырубился, а очнулся только в больнице. Но, помочь им появиться на свет, я готов.
— Лежи спокойно, пошляк. Вечером. Как бы отблагодарить Александра Владимировича? У него всё есть…
— В том числе и молодая красивая жена…
— Да ну, тебя! Я серьёзно.
— Он — за народ радеет. Личного ты ничего не придумаешь. Тютя, например, изобретения изобретает. Диктатор этому рад. Придумай и ты чего-нибудь, пока без брюха. Алла, например, в институте шуршит в поте лица. Ты тоже можешь. Ты ж в лаборатории работаешь.
— Я пока только лаборант. В химтехе ещё тарахтеть и тарахтеть.
— Знаешь, как были сделаны большинство открытий в химии?
— Ну. Как?
— Случайно разбитыми пробирками.
— Ты предлагаешь вредительством заняться?
— Боже упаси. Думать и пробовать. Благо, служебное положение тебе позволяет.
— Иван Игоревич, а вы химию хорошо знаете?
— Тоня, что за вопрос? Нормально знаю.
— А какие задачи вам Диктатор поставил по химии?
— Погоди-погоди. Ты хочешь украсть мой хлеб? Или Терминатор завербовал тебя в американские шпионки?
— Ха-ха! Хочу отблагодарить Александра Владимировича…
— А-а! Это совсем другое дело. Рубан что-то в самом начале говорил про какой-то «термит». Они это вещество подсмотрели, наверно, у американцев. Потому что Рубан сослался на Юревича. И название уже есть. Не, ну ты такое видела?! Характеристики известны, название есть, а вещества — нет! Темнил Рубан, точно. Это не важно. Это вещество, с его слов, похоже на напалм, но даёт при горении на воздухе 3000 градусов. Вояки хотят этим жечь танки, самолёты и корабли. Это значит, что данное вещество должно хорошо брать железные и алюминиевые сплавы. Возможно: углепластик. Вижу тут техническое противоречие: оно должно быть достаточно инертным, чтобы кислород воздуха его не жёг, с другой стороны, дать такую температуру могут только очень активные процессы и активные вещества. Нужно учесть, что на многих сплавах будет краска и окислы, то есть напрямую взаимодействовать с целевыми агентами может быть трудно. Как будущий химик, ты должна знать, что в алюминиевых контейнерах перевозят многие кислоты. Оксидная плёнка отлично держит. Я бы советовал, не ставить задачей подбирать вещества, дающие искомый эффект при реакции с металлами. Тот же фосфор, к примеру, известен давно, но он имеет другие свойства и боевое применение. Лучше иметь бинарный состав, перед применением смешать… И должен быть третий компонент, который будет создавать над зоной реакции бескислородный слой воздуха.
— Боже мой! Благодарю за лекцию, Иван Игоревич. Но, наверно, я не справлюсь. Это всё очень сложно.
— Не бойся, девочка! Глаза боятся, а руки делают. Можно проверить одну гипотезу. А что, если американцы не соблюдают секретность? И их «термит» назван не потому, что температуру высокую даёт, а от другого корня? От насекомого? Выпусти на волю фантазию, порви оковы здравого смысла! Пускай остальные считают тебя сумасшедшей, а ты — твори!
— Жаль, что я на физкультуру поступила до лагеря. Лучше бы на биологию или химию.
— Ничего страшного. Есть библиотека, энциклопедии, Сеть, наконец. Действуй! Кстати, Сладов мне все уши прожужжал своими подземными городами, когда я ему «Паяльник» сдавал. А термиты живут под землёй, свои, с позволения сказать, города строят. А Сладов — тесть Диктатора… Улавливаешь логику?
— Ага…
Тоня целый месяц штудировала и исследовала уже тему термитов. Насекомых. Знала про них всё. Потом перекинулась на муравьёв. Потом — на мышей, кротов, землероек, лис. Пещеры и катакомбы, наши подземные города и лучшие зарубежные, метро и туннели, в том числе под Ла-Маншем. Больше всего впечатления на девушку произвели подземелья Каппадокии. Под землёй жить — это совсем не то же самое, что на поверхности. А если вы планируете жить в городе, изолированном от поверхности, возможно, без электричества, сильно заглублённом — тогда всё меняется. Обычные строительные стандарты не подходят. Изыскания по самой горючей смеси она тоже начала, но у неё была небольшая пауза, дня три, пока кое-что сделают под заказ. Делать было почти нечего. И сильно тянуло к Корибуту. В голову запали слова Тюрина: «А Сладов — тесть Диктатора». Она познакомилась с доступными работами по Днепропетровску-подземному. Её уровень допуска оказался довольно высоким, смогла пройтись, посмотреть многое. Полистала учебники по строительству, подумала пару вечеров и решилась: выпросила у Тюрина разрешение на параллельные работы по подземному направлению. Тюрин разрешил с условием: не в ущерб основной работе, в том числе её инициативам по «термиту», разрешал привлекать, при необходимости, чертёжный отдел и прочие, доступные ресурсы. «Термит» двигался трудно, а по подземельям месяца через полтора был достигнут потолок. Их потолок, как непрофильного подразделения. Все идеи, которые Тоня накопала, были грамотно оформлены, обсуждены на своём уровне. Все спорные места, которые Тоня увидела и считала ошибочными в Днепропетровске-подземном, она отметила и прокомментировала. Написала по Сети на имя официальной приёмной Сладова, кратко изложив суть дела. Выслала образцы работы. Ждала, что попросят выслать остальное, на том и конец. Но чудо свершилось. Материалы были грамотно оформлены, содержали оригинальные идеи, помощник Сладова не решился их отбраковать, дать стандартную отписку. Доложил шефу, Сладову, что так, мол, и так, есть инициатива снизу, интересно, что будем делать? Пусть шлют материалы? А Сладов, после беглого просмотра, заинтересовался и приказал подать сюда Ляпкина-Тяпкина, то есть инициативника, то бишь — Тоню. Тоня оформила командировку и на крыльях полетела в Киев. Хотя, если вдуматься, то совершенно нелогично выглядела её радость. Она ехала к тестю Корибута, а не к Сане, её любимому, умному, великому, доброму и самоотверженному.