— Типа баптистов?
— Нет, детская, как на меня — придурошная. Ребёнок, восьмиклассник, недавно переехавший из России, был готтом, заразил этой пошестью ещё пяток одноклассников.
— А это чё за зверь? Древнее племя такое, вроде, было. Может, немцы…
— Не в том дело. Это выпендрёж такой: красятся чёрными тенями, тушью, брови, глаза подводят, причёски вычурные, играют в сатанизм. У детей это было несерьёзно, но все признаки субкультуры — налицо. Учителя примечали, ставили циферки рейтингов. За месяц набежало: сработала программа, дело рассмотрела родовая комиссия. А по поводу субкультур и сект у Диктатора установки жёсткие и однозначные. Итог: наших детей помыли, постригли под ноль, заклёпки с одежды заставили снять, снизили ряд рейтингов им и родителям, вынесли предупреждения и временные ограничения в некоторых правах. А вот зачинщику… Сначала хотели пацана забрать из семьи, направить в ИТК в селе. Папашка выторговал другое решение: сын поклялся, что больше не будет. Но в соответствии с вредностью действия, клятва требовала сильного подкрепления. Он сам, публично, перед родовой комиссией отрезал себе палец. Вроде — фигня, мизинец левой руки. Но каждый день так клясться не захочешь. Запомнит на всю жизнь.
— Чур, на тебя Боря, чур! Жути нагнал. Чёй-то жестковато.
— По положениям — правильно. Диктатор считает идеологическую заразу значительно опасней обычной инфекции. А этот парень, как бы, разносчик. Родителям тоже досталось: несколько рейтингов существенно снизили. Они просились назад, в Россию их выпустить. Но им отказали: сменили гражданство — закомпостировано! Временно, до повышения некоторых рейтингов, запретили беременеть. Если ничего нового необычного не случится, то через лето это ограничение уйдёт.
— Да-а, жёстко Диктатор правит. Диктатор…
— Это ещё что. Наше ведомство готовит целую программу. «Наследие» называется. На поверхности: анкеты, биометрия, в том числе массовые пробы ДНК. Официально: чтобы не было браков между близкими родственниками. Но есть вторая, более важная цель: выявить детей и других родственников бандэровцев, власовцев. Будут проводиться скрытые расследования. А потом — рейтинговые выводы. Вот это будет жесть, так жесть.
— А нафига? Столько сил…
— Говорю же: идеологическая зараза. Как ты думаешь, в каком ключе бывший бандэровец, полицай, мог воспитать детей и внуков? «Москалив — на ножи, москаляку на гилляку». Я так думаю. Явных врагов покрошили армяне в 91-м и во время второй чистки. Но самые хитрые сидят, ждут своего часа, точат ножи, так сказать. Или ты думаешь, что покушения на Диктатора, министров происходят без помощи внутри страны? Абвер всю агентуру в 1945-м передал американцам.
— А мне кажется, что это стандартная практика Корибута, ведические заморочки: вырезать до 3-го колена.
— Может быть и это, но нам так не говорили.
— Боря, а ты секретность не нарушил? Это ж, наверное, тайная операция?
— Юра, я же — профессионал. Я знаю твой рейтинг ведической лояльности, социальной ответственности, ты — чиновник 10-го ранга. Всё нормально. С секретностью. Вообще, Корибут редко что делает исподтишка. И шпиономанией лишней не страдает. Сударь, представитель народа, не «имеет право», а «должен» знать о делах страны побольше. Не только солдаты должны знать свой манёвр.
— Боря, скажи, а жёны тоже засчитываются с поправками, как дети?
— Да, но это редко сказывается. Крайне трудно уделить жене недостаточно внимания: она сама не даст.
— Это — да!
— Слушай, Юра. Мне неудобно спрашивать, но… Раз уже у нас зашёл разговор о жёнах… Очень хочется. Даже — нужно.
— Да ты чё?! Борька! Мы же родственники! Валяй, спрашивай, чё хочешь.
— Если вопрос тебе покажется слишком интимным — заминаем тему, добро?
— Добро.
— Как тебе, с двумя жёнами? Мне спросить не у кого, не у начальника же? А карьерный рост дальше невозможен. Ты Юра не подумай, я не сильно честолюбив. Просто… Честно скажу, как родственнику. Очень надо. За батю поквитаться хочу. Найти ту падлу, которая… Ты понимаешь? Это не будет злоупотребление. Всё — по закону. Но нужен рейтинг, ресурсы власти.
— А проблема в чём? Если ты будешь нормально, в смысле, честно работать… Бери вторую жену, делов-то.
— То-то и оно. Я Лизу безумно люблю. Нет, у нас бывают размолвки, но мелкие. А вторая жена… Похоже на предательство. Я не знаю… Не могу принять решение. Даже не знаю о чём спросить. На базе какой информации принимать решение. Парадокс: другим выставляю рейтинги по нравственности, ведической лояльности, а сам не могу принять решение.
— Тебе бы с нашим кадровиком, Щедриным покалякать. Тот — голова. Сам я философию разводить не буду. Скажу только про свой опыт. У меня жёны уживаются нормально. Алёна — младшая жена, и по возрасту и по статусу. Свету мою слушается. Ссор я вообще не наблюдал. Может, их и не было. Не знаю. Дети общие. Сплю с ними по очереди. Что ещё? Люблю всех. Всех детей, обоих жён. У меня это было не для карьеры, случайно вышло. Ещё. Может быть, это тебе не подойдёт. Мы — разные. Я не склонен к самокопаниям и анализу людей. Битву продумать — могу, а люди… Тёмный лес. Знаешь такую пословицу: «Чужая душа — потёмки». Чё хотел сказать: меньше мудри, ты слишком заглубился в свой виртуальный мирок. А на дворе идёт война. Моего побратима убили. Реально. А его вдова, моя вторая жена, чуть не повесилась. Ты знаешь. Сам подумай: куда девать вдов? Изначально-то нас поровну: мужей и жён. А? Война! А по ходу дела, решишь и свои личные проблемы мести. Не сразу, но с подходами Диктатора я согласился. В том числе и по поводу мести. За ребят своих, знаешь, как рвать амеров хотелось? И фигня, что мы первые часто нападаем. Я помню наш завод, порезанные Горбачем подводные лодки. Соловьёв, застрелился. Это ещё в Северодвинске было. Мой совет: не кумарься, ищи себе вторую жену. А ещё лучше: пусть Лиза ищет. Тебе с ней спать, а Лизе — жить.