— А Землетвор?
— А, ну да. Землетвор — то есть орган Семли, котрый одну землю перетворяет на ину. Например, злато на медь, медь на железо, или наоборот.
— А почему древние не переделали всё железо на золото?
— От, дурень! Железо твёрже, из него доспехи крепче. Нашто им было злато? Лучший проводник команд в Правь, но токмо для ариев — сребло.
— А золото зачем? Или что даёт?
— Злато значит «зло» «то». С его помоччю Гады можут открывать русло в Правь своего мира и тащить оттудова всяко непотребство, зло для Семли и ариев.
— А откуда взялась Земля и люди на ней?
— О! Ну и вопросы у тебе, волошонок! Боги, Асы, дали Землю людям, ариям. Наши предки. Задля роста душ. Как овощи на огороде, души людиев учась, станут душами человеков.
— А Замóк Власти, что это?
— Семля — наш дом. Кому ни попадя она не откроет дверь. Семля может менять орбиту, забирать луны, ставить горы на месте окияна и наоборот. Но чтоб получить доступ к управьленню Семли, нужно много сребла и чистая душа волхва ариев. Иначе Семля не услышит или не исполнит команд Прави. Замок Власти есть страж Асов.
— Кто такие Асы?
— Асы — Боги, наши предки. Могли многое. Начально жили на материке Асии. Потом улетели. Куда — не знамо. После беды великой, падения луны Фатты, беду назвали фатальной, настала Великая Стужа, а северный материк, родина ариев, утоп. Мамонты щезли тогда також. Арии переплыли с Даарии на Асию. Некоторые перешли по Репейным горам. Остатки тех гор — нонешний Урал. К слову, тогда и пошла распря великая промеж волхвов и прочего люда: есть мясо, али нет. Стужа Великая принесла растениям смерть, человекам — голод. Часть волхвов дозволила задля сохранения народа есть мясо животных. А другая часть — нет. Тогда воеводы порешили тех волхвов, и мясо есть дозволили. Это стало началом духопадения. После еды мяса потребно проводить очищающие ритуалы, а волхвов перебили. Стали нарушать поконы. Женились на инородках, мало мстили за выкраденных детей и баб, за нарушение поконов выгоняли изгоями, а не умертвляли. Кровь ариев разбавилась. Сами перестали чуять дух, и усилили соседей своей кровию. Соседи стали лучше чуять дух Прави, умнее стали, С ними стало трудно воевать, хоча ране то была вовсе не задача, а легкотень. Чего ещё поведать, человече?
— Погоди. Хватит. Пусть то осядет. Голова кругом идёт. Почему мне Светозар того не поведал?
— То ему ведомо. Могу догадать. Твою душу не хотел в смуту ввергать. И так с ней непотребство жуткое сделать пришлось. Ты бы мог зачахнуть безцельно. Я дивуюсь, что ты столь много деешь. Зрю, что радости в тебе нет нисколько. Тяжко жить?
— Нет. Безвкусно, если так можно сказать о жизни. Каждый день стараюсь занять ум сотней дел. Ум занят — не срываюсь на самокопания. Приходится тратить силы на самоконтроль: играть на публику. То — шутку пошутить, то — покричать притворно. А то буду бродить, как робот или живой мертвец.
— Я зрю, что дети тебе часть утерянной души отстроили.
— Пока от этого не легче. Как куски от автомобиля. Есть двери, кузов, руль и лампочки. Без колёс и мотора — не едет. А дети — не булочки, за секунду не выпечешь.
— Можно дело ускорить: другу жону взяти.
— Мне и одну мучить собой, уродом, не хотелось. Только ради приличия взял. И ещё: в память о счастливом прошлом. Есть, как ни странно, доводы против возрождения души. Не личные. Государственные. Безэмоциональность даёт специфические качества: холоднокровие, безжалостность к врагам, решительность в непопулярных мерах, уверенность в правоте. Впрочем, пару раз я ошибался. Как смог — исправил, скорее, загладил ошибки. А эмоций — ноль.
— Шоу бесовские устроил: «Битва экстрасенсов»! Волхвы завсегда человекам служили, а не сатанинские ритуалы творили.
— Так это ликбез, вразумление простаков. Их обманывают шарлатаны, а я одним выстрелом двух зайцев убиваю: уменьшаю количество шарлатанов и предупреждаю людей.
— Дурь это, а не ликбез. Житие в теле дано душе для науки. Наука, даже така горька, как обман у притворных волошек, задля пользы души дадена. Уразумел?