Президент:
— А сколько это по-нашему?
Министр обороны:
— 20:33, господин.
Президент:
— А, так вот почему у меня на Сару не сразу… Тфу, ты. Ну и что было дальше?
Командующий ВМФ:
— Могу продолжить я. ВМФ содействовал в технической части операции ЦРУ по недопущению поставок оружия в Ирак. В частности, малым сторожевым кораблём с взводом морской пехоты, мы пытались задержать сухогруз русских «Лаптев». Наш сторожевой корабль пропал, даже СОС не успел передать.
Министр обороны:
— Это не удивительно, по данным спутникового наблюдения, на этом «Лаптеве» вся палуба уставлена военной техникой. А русские перестали соблюдать морское право. Наверно, всё это добро было заряжено и боеготово.
Командующий ВМФ:
— Позвольте, я продолжу, господин. Командующий 9-м флотом, адмирал Бэрроуз, отдал распоряжение на перехват эсминцу «Коруэлу». Мы имеем доклад капитана эсминца Роберта Колдсмита об успешном досмотре, обнаружении запрещенного эмбарго груза, аресте судна русских, конвоирования данного судна. Конвоировать его удобно было бы в Оман, но почему-то «Коруэл» и «Лаптев», это так назывался русский, шли к Ормузскому проливу. Было допущено опасное сближение эсминца и русского с 9-м флотом. Что привело при взрыве к гибели всего флота.
Министр обороны:
— Замечу, я читал все переговоры флота. Капитан эсминца «Коруэл» не доложил о высадке своих людей на судно русского. Он мог нарушить инструкцию. Тогда русский, фактически, нами не контролировался. И поведение вашего Бэрроуза возмутительно. Он должен был не ждать свой эсминец, а идти в Персидский залив, прикрывать десантную операцию в Ираке.
Командующий ВМФ:
— Я не пытаюсь защищать честь мундира любой ценой, но у нас было распоряжение, по соображениям безопасности, без крайней необходимости, не проходить Ормузский пролив ночью. К началу сухопутной операции мы вполне успевали.
Директор ЦРУ:
— Ребята, не ссорьтесь, проблема общая и дерьма хватит каждому. Расскажу и я свою часть головоломки. ЦРУ уже месяц смотрело за этим русским сухогрузом «Лаптевым». Подробности опущу. Загрузился в Одессе техникой и боеприпасами: «Шилки», танки, ракетные пусковые установки, радары. По самым последним данным, мы поняли это только час назад, при повторном анализе донесений агентов, эта боевая техника не просто грузилась, но подключалась к общей системе управления огнём, интегрировалась. Мы это прозевали. Это дерьмо было не сухогруз, а уже боевой корабль с неплохими характеристиками. Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Ладно, держусь, не трогайте меня руками, я уже спокоен. Короче, «Лаптев» спокойно прошёл Босфор, Суэцкий канал и прочие места. Мы хотели просто изъять его, возможно, даже никто бы не пострадал. Победили бы Ирак, а потом «пираты» отпустили бы «Лаптева» на все четыре стороны. Кому он нахрен был бы нужен?! Теперь понятно, что у наших морпехов не было шансов захватить судно. Когда с «пиратами» пропала связь, мы попросили Бэрроуза посодействовать. Чёрт!
Министр иностранных дел:
— Позвольте, теперь я добавлю в ваш винегрет своего горошка! Мы получили телефонограммой ноту протеста от русских. Надеюсь, все помнят, что Диктатор разорвал дипломатические отношения с нами? Вот такой парадоксик — отношений нет, а нота — есть. Нота очень любопытная и короткая. Прочту её вам полностью.
«Правительству США от правительства Светлой Руси ЗАМЕЧАНИЕ (не нота)
Вы накосячили. Мы потеряли товара на миллиард. Вы теперь должны нам три. Срок — неделя. Не заплатите — включим счётчик. Будете быковать — дадим ответку. «Савицкого» не трогать — это наш бизнес. Опять накосячите — объявим предупреждение».
— Теперь дам некоторые разъяснения. Слово «замечание» на русском языке значит то же самое, что и «нота». У нас очень хороший лингвист, поэтому дух и букву послания я вам передал верно. Но чтобы понять всё, нам пришлось найти старого диссидента. Он сказал, что у Сталина было три вида наказаний: «замечание», «предупреждение», «расстрел»; посоветовал «предупреждение» не получать.
Директор ЦРУ:
— Дерьмо! У нас так только гангстеры в фильмах разговаривают. За кого он нас держит? За мелких бандитов из латинского квартала?
Директор АНБ:
— Он явно пытался нас запугать.
Командующий ВМФ:
— Мне страшно. Я враз потерял один из своих флотов. Это очень чувствительно.