Министр обороны:
— Добавлю. Спутников на зону работало мало, те что работали, были не на идеальных орбитах. Слишком болезненно нам дался перехват «Лаптева». Судя по характеру боя, русские ракеты обладают искусственным интеллектом высокого уровня. Я имею в виду не только дронов, но и их вооружение: малые ракеты. По невыясненным причинам, наши корабли были поражены несколькими своими противокорабельными ракетами. С некоторой вероятностью о похожих событиях можно говорить и о воздушном бое наших самолётов против их дронов. Всей информации — реплика одного из пилотов: «Я не буду стрелять, видел как Била сбила его собственная ракета. Ммммать! Я отступаю!» Это был Закария Визермэн. Он дезертировал из боя, но был сбит всё равно. Это я к тому, что источник информации — не очень. Но что есть — то есть.
Госсекретарь:
— И что это за чудо-ракеты? Неужели всё так безнадёжно?
Министр обороны:
— Есть и хорошие новости. Радиус действия русских дронов предварительно определён. Он значительно уступает самолётам. Где-то около 700 километров в один конец и около 330, если с возвратом. Возврат ракет производился двумя путями: во-первых, приводнением, с последующей, весьма долгой, эвакуацией гидросамолётами; во-вторых, своеобразной посадкой на ракетоносцы. В этом случае время готовности ракеты к следующему пуску оценивается не менее получаса. Это позволяет оценить боевую мощь, как значительную, но преодолимую. Нужно более массированно атаковать. Желательно, с упреждающим ударом быстрыми модификациями противокорабельных ракет. 4-х-маховые они догонять не должны. Другой вопрос, что это дорого. Предположительно, тяжёлые погодные условия должны ухудшить боевое применение искусственного интеллекта: в переменчивых условиях ещё ни одна программа не превосходит человеческий ум. Пока не ясен исход подводного боя. Ни одна из лодок, действовавших в том районе, не выходит на связь. А это, худо-бедно: три, замолчавших после «Лаптева» и четыре — сегодня. Боюсь, их уже утопили русские боевые пловцы. Этот козырь мы пока не побили. Дооснащение кораблей боевыми ультразвуковыми излучателями идёт быстро, но ещё не все корабли его получили.
Министр иностранных дел:
— У меня весёленько. Иран обвиняет нас в ядерном взрыве и радиоактивном заражении своего побережья. Преувеличивают, конечно. Китай отмалчивается. Индия просит решать миром. Оно и понятно: война у них под боком. Пакистан — целиком на нашей стороне: «разделяет» и «поддерживает», но клянчит денег и оружия в кредит. Все русские молчат. Европа в недоумении, Англия начала ёрзать на стуле и смотреть по сторонам. Ещё пару таких оплеух, и моя дипломатия перестанет быть эффективной. Нас перестанут бояться. Вот такие чудесненькие новости.
Госсекретарь:
— Нам приказано выдвинуть в заданный район ещё два флота и размазать русских. Сухопутная операция началась, и наши парни на земле нуждаются в поддержке. 250 тысяч наших ребят и около 50 — союзников. Стоят и ждут подавления армии Ирака с воздуха. А мы их можем поддерживать только с удалённых баз в Саудовской Аравии.
Командующий ВМФ:
— Я что, пеку флота как пирожки? Я могу снять два флота с Тихого океана, но это приведёт к потере контроля, ослаблении давления на Китай, Вьетнам и Северную Корею.
Госсекретарь:
— Сообщаю официально, сегодня вечером мы должны объявить траур на неделю. И нужен «стрелочник». Предлагаю вас, уважаемый Министр обороны. Флоту сейчас нужно будет активно работать, поэтому менять Командующего ВМФ признано нецелесообразным.
Президент:
— А где моя речь по трауру? Когда я её буду учить?
Госсекретарь:
— Как обычно, будет суфлер.
Министр обороны:
— Прощайте господа, удачи вам. Прошение об отставке оставлю у секретаря.