— Как так может быть, что их дрон превосходит по характеристикам наши самолёты?
— Он не превосходит, господин.
— Да?! А результаты боёв?!
— Не по всем, господин. По некоторым характеристикам эти дроны существенно отстают.
— Ну-ну, излагайте. Я постараюсь не взорваться какое-то время, пока вы будете врать.
— По боевому радиусу, по манёвренности, особенно на малых и средних высотах, они сильно уступают. Практически не уступают в средствах защиты, даже несколько превосходят. Превосходят в интеллекте, как это ни прискорбно признать. Действуют стаей: когда один дрон, который выпустил ракету, не может её вести, она не срывает захват цели, это однозначно говорит, что её подхватывает другой дрон. Успевают одновременно атаковать несколько целей, выпускать ложные цели, ставить направленные помехи высокой мощности. Были случаи, когда один дрон подводил наш самолёт-преследователь под «Рапиры» другого.
— Но как они могут решать такие задачи?! Они же значительно легче, меньше самолёта?! Как они несут столько оружия?! В первом бою три дрона дали бой сотне!! Вдумайтесь в цифру! Сотне! Сотне наших самолётов. И вышли из боя победителями.
— Они эти задачи решают быстро и точно. Им не нужно часами висеть над целью или полем боя. Впрочем, в экономичном самолётном режиме, скорее всего, они могут и это. А задачи они решают очень точно. Их боевые головные части меньше стандартных. Обычная ракета несёт шрапнель, производит подрыв на расстоянии 15-ти метров от цели. «Божьи коровки» удивительно точны, подрыв всегда происходит рядом с необходимым местом. «Рядом» означает несколько сантиметров. Кроме «Рапир». Соответственно, им нужно значительно меньше боевого вещества. Далее, осколочно-фугасный боеприпас стандартной ракеты вызывает механические повреждения. Во многих случаях — недостаточные для полного уничтожения цели. А их «Термит» выводит из строя не мгновенно, но гарантированно. Почти. Куда бы ни попала капля, она под действием силы тяжести проплавит канал до самого низа. При массе, меньшей массы шрапнелины, эта капля наносит значительно более сильные повреждения. По ходу дела вызывает пожар. Попадание в крыло — гарантированное уничтожение самолёта. Топливные баки возгораются… И всё. Одно утешение: уничтожение происходит не мгновенно, минута-другая у пилота в запасе есть. Можно выпустить ракеты, подлететь ближе к своим и катапультироваться. Ещё одна особенность: «Коровки» никогда не стреляют два раза в одно место. Такое ощущение, что у них есть подробная карта поля боя, со всеми кораблями, самолётами, другими целями. При поражении кораблей, работало правило: один вид вооружений — одна ракета дронов. Ни разу не было замечено двойное поражение, например, какого-либо пулемёта или ракетной пусковой установки.
— Откуда такие сведения?
— Один спасательный катер с линкора дотянул до Пакистана.
— И как нам одолеть это чудо-оружие? Договориться с Богами, чтоб шторм по заказу был? Что ещё выяснили?
— Право, не знаю, стоит ли говорить. Может быть это несущественно… Возможно, «Божьи коровки» бывают разного типа. Пилоты видели оранжевые, жёлтые, красные. Разный размер чёрных точек…
— Идиоты!! Существенное! А не окрас этих… насекомых!
— Ещё, есть одна особенность боевого применения. При нежелании принимать бой, они могут это сделать. Отдельные экземпляры, видимо, израсходовавшие боекомплект, уходили в ракетном режиме на большой высоте: 25–30 километров. Там их достать крайне трудно. Были зафиксированы случаи «камикадзе». Дрон не несёт человека. До десятка раз русские не жалели дорогую игрушку и «вмазывали» в корабли целиком. При весе в несколько тонн… Действие очень серьёзное, хотя и слабее «Гранитов». «Граниты» подрывают 700 кг взрывчатки, а эти поражают только кинетическим эффектом, остатками «Термита» и топливом.
— Вот вам и «ядерное» обнуление… Господа…
— Да, ничто не предвещало такого оглушительного разгрома.
— Это ответ Джокера на наши планы ракетно-ядерного удара.
— Я допускаю, что его разведка об этом узнала. Но как-то… Слишком быстро и основательно русские подготовились. Вы не находите?
— А меня смущает, что мы стремительно теряем спутники. То — волнами, то — одиночными отказами. Не находите это странным? Возможно, это тоже происки Джокера?
— Наверняка. ЦРУ передавало о ряде невыясненных операций. Одна из них: «Икар». Если Джокер не соблюдает конспирацию, а назвал ассоциативно, то…
— Какая разница, коллеги? Факт в том, что наше военное преимущество, если оно ещё есть, стремительно деградирует. А про авторитет — вообще молчу.