— Мы стараемся, Александр Владимирович.
Эту последнюю фразу Корибут запомнил и ждал результатов. Но всему миру о скором прорыве в науке знать необязательно.
— Трудно это сделать, Анечка. Но очень хочется.
— Когда сделаете — дашь покататься? Хочу на Луну слетать.
— Дам. А потом догоню и еще раз дам. Так, иди, работай, обзванивай народ, будем Совет собирать.
— Сергей Владимирович, ничего, что я без предупреждения?
— Рады вас видеть. Дать слово?
— Да. Если можно. Для того и пришёл.
— Прошу.
— Судари писатели, я вас редко посещаю, ведёт вас Вишневецкий. Но решил сказать пару слов сам. Может быть, большинство из вас не услышит ничего нового, но некоторым будет моё выступление полезно. По крайней мере, я обязан предупредить, чтобы потом не говорили. Короче, чтобы не спрашивали: «За что нам рейтинг снижают? Почему тиражи не подписывают?» Ясно? Предисловие таково: литература, в том числе художественная — это средство идеологии. Она влияет на умы. Массово. Это приближает её к СМИ, а в некотором смысле, литература даже превосходит СМИ. Газетную статью, бумажную или сетевую, вы не вспомните через три дня. А любимые книжки живут в нас всю жизнь. Тезис номер два: аполитичной литературы и писателей не бывает. Вот пример. Вспомните побрехеньки про Илью Муромца. Идолище поганое борет. Идол — бревно, с вырезанным изображением ведического божества, Перуна, например. А поганцами христиане называли староверов. Велик ли подвиг: капище разрушить? Чмошник и враг Вед, наш Илюшенька. Или про Калина-царя. В конце Илья всех побил, а князь Владимир заставил татар дань платить. Бред! Когда это арии Рассении, тартары, славящие Тарха Даждьбога и жену его Тару, дань христианам платили? Или князю укрАины, то есть трём нынешним областям, с натягом? Бред! Идеологическая диверсия попов. Так это былины, почти сказки. Короче, смотри пункт первый: влияние на умы — есть идеология. Раз без политики не бывает, значит, должно во всех видах литературы выдерживаться верное направление. Есть цензура. Но! Я тут сегодня неспроста. Цензор своё получит, но и писателю не поздоровится. Я это к тому, что есть такое понятие: самоцензура. Оно однобоко освещает суть явления. Смысл не в «цензуре», а в «само». То есть, вы и сами головой должны думать, когда пишете. Что вы хотите показать тем или иным художественным приёмом, к каким мыслям склонить читателя.
— А как же свобода творчества?! Ваши цензоры даже детскую литературу «заворачивают»! Самодурство!
— Ага! «Прорезались», голубчики! А я отвечу. Да. Отвечу. Сначала по цензуре. Ещё раз: любая, повторяю: ЛЮБАЯ книга несёт идеологию. Даже, если автор ничего не подразумевал. Например, в детстве я читал Фенимора Купера. Про индейцев. «Соколиный глаз», «Верная рука», всё такое прочее. Но! Сейчас, будучи большим мальчиком, я понимаю: вражеская идеология. Эти увлекательные приключения написал белый американец, туда он «зашил» точку зрения бледнолицых. В романах есть «плохие» индейцы, есть «хорошие». Читатель должен сопереживать, проникаться. Проникаться некими общечеловеческими ценностями. А по сути: враги стравили наивных индейцев между собой, дёшево покорили целый материк. После них не осталось ни «хороших», ни «плохих» индейцев — никаких. По разным оценкам от пятидесяти до девяноста пяти миллионов! Было. А Фенимор Купер затушёвывает данные соображения. Следовательно, мы его будем цензурировать. И подобные ваши поделки — тоже. Да-да! Не шумите! Нет никакой свободы. Нигде и ни в чём. Любая свобода это, с одной стороны, недоработка государства, как аппарата насилия и упорядочивания, с другой стороны, потенциальный вред. Половое разнообразие и свобода ведут к педерастии и разврату. Гурманское разнообразие и свобода ведут к мясоедству и, как следствие, болезням потери управления: Правь закрывается от человека: рак, сердечнососудистые, аллергии всякие. Что там ещё? Свобода творчества. Режиссёр снимет порнушку, ибо она будет собирать аншлаги. Деградировать легче, как сбегать с горы, чем наоборот. Писатель будет писать чтиво, от которого трудно оторваться, но через неделю оно будет забыто, и не внесёт в душу пользы, только вред. А если, не дай бог, это чтиво предназначено детям и подросткам, то его воспитательное значение я не могу не учитывать. Потому я сегодня тут. Решил я почитать книжку, которую читала моя дочь. Ей понравилось. И что вы думаете, я там обнаружил?