— Это вы тут всем командуете?
— Да. Так точно, товарищ генерал.
В армии Светлой Руси были отменены стандартные казённые обороты военной речи. Кроме нескольких команд. «Есть», которое «иес», заменено на «да», а во всех случаях можно было отвечать любыми оборотами речи. Но в Российской Федерации этих изменений не вводили.
— Вы кто?
— Помощник консула Светлой Руси, Копылов.
— Бывший военный?
— Так точно, майор ВДВ. Комиссовали по ранению. Турция. Разрешите продолжать?
— Продолжайте.
Как раз к самолёту подъехали три автобуса. Один — прямо к аппарели. Из него стали выгружаться люди. Семьи с детьми, котомками, старики — разные, в общем. Типичный срез жильцов дома.
— Не переживайте, в самолёте будет тепло во время полёта. Берите в углу одеяла, стелите на пол. Не стесняйтесь. Извините, что нет сидений, но лучше лёжа лететь на море, чем тут мёрзнуть.
Один автобус уехал, второй стал выгружать пассажиров. Лица у людей были удручённые, хмурые, у некоторых — пришибленные. Оно и понятно: не каждый день на голову атомная бомба падает. Дом бросить пришлось, везут в неизвестность.
— Копылов, а куда их?
— В Анатолию. На базы отдыха. Там сейчас можно даже купаться.
— Из огня да в полымя. Там же тоже были ядерные бомбардировки?
— Всё почистили. Нету радиации, нормально там. Я рядом воевал, потом реабилитацию на Средиземном проходил. Нормально там, государь.
Рохлину было несколько неуютно от этого обращения, хотя ничего обидного оно не несло. Ему разъяснил Иванов, что это древнее обращение к вождю, означающее «высший представитель ариев». Но Льву Яковлевичу было привычнее российское «товарищ генерал». Или: «господин Диктатор». Впрочем, цепляться к слову он не стал, а решил прояснить непонятный момент, который вытекал из его наблюдений.
— Майор, скажи, а что планирует Корибут? С одной стороны, вы завозите фанеру для утепления. Чтобы люди жили тут. А с другой — вывозите их даже грузовиками. Непонятно.
— Государь, так ведь Терем — мало-мало, не миллионник. Даже если мы по десять тысяч в день будем вывозить. За сколько вывезем? Пока вывезем — замёрзнут. Тут не Средиземка.
— Спасибо, майор. За всё — спасибо.
— У нас говорят: «благодарю», государь. На здоровье!
«Удивительно, в таких тревожных условиях этот офицер сохранил не только самообладание, но и чувство юмора.» Холодный ветер высек слезу из глаза генерала. Он быстрым шагом шёл к своей компании. Глянул на часы и удивился: правда, что за чужой работой можно долго наблюдать. Вроде, на минутку остановился, а минуло полчаса! Встречающий из области отвёл «генеральский десант» в дальний конец стоянки, все сели на иностранные внедорожники, что не очень понравилось Рохлину, на что он, впрочем, роптать не стал, и поехали.
— Господин Диктатор, тут такое дело. Мы скоро к развилке подъедем, там нам нужно будет свернуть. В лётную школу заехать. Защитные костюмы надеть.
— Некогда, так поедем.
— Извините, но нас тогда не пропустят. Там…
— Как это: «не пропустят»? Меня — не пропустят?!
— Так точно. Там совместный со светлорусами пост. На перекрёстке. Всем выдают их защитные костюмы. Удобные, просторные. Оденем, и поедем. Мы на выезде сняли. Так положено. А на въезде — оденем.
Ради эксперимента Рохлин решил проверить границы своей власти. Не то, чтобы он не понимал значения защиты в зоне заражения. Но как вспоминал армейский ОЗК, так кисло во рту становилось. Вскоре, действительно подъехали к посту. Там пританцовывали четыре человека: два рядовых и два офицера.
— Лейтенант, мне нужно проехать в город.
— Тащ генерал, нужно заехать в лётную школу, надеть ЗК.
— Под мою ответственность. Приказываю пропустить.
— Нет. Не положено. Даже вам. Я подчиняюсь не вам, а своему командованию. Извините.
— А если я дуром попру? Будешь стрелять?
— Буду. По колёсам. Во-она, «Уазик» стоит, запорошило уже. Видите? Это пытался проехать в своём старье командир роты химзащиты, ваш майор. Без колёс остался. Попутным автобусом уехал, но в ЗК. Тащ генерал, у меня приказ, что вы, как маленький? Ей-богу. Пощадите! Меня ж Корибут потом без соли съест, когда узнает!