«Явно у кого-то сегодня с головой не в порядке. Ладно бы, с другом и за бутылкой. А то… Но! Полностью подтверждается данными разведки.»
Специфика разбора завалов заключается в том, что трудно использовать тяжёлую технику: можно повредить лежащих под завалами людей. Именно по этой причине после землетрясений пострадавших достают из руин руками живых людей, долго и трудно. Сейчас эта схема была нарушена. Бойцы разбирали мелкие камни и мусор, выполняли вспомогательные функции, а основную работу выполняли дроны. Рохлину нравилось наблюдать за фантастикой. Дрон взял среднего размера обломок с пучком торчащих прутьев арматуры. Размягчил весь бетонный кусок настолько, что камень стал капать, стекать с железа. Робот стряхнул, чтобы было быстрее. Зачем он это сделал, стало ясно через пару минут. Он нарезал арматуру кусками сантиметров по двадцать, делал из них подобие большой греческой буквы «омега». Затем, по две этих загогулины утапливал в блок, получались петли, для зацепления крюка подъёмного крана. Камень застывал через минут пять. Блок был тонны на 2–3, явно роботу не по зубам. Предел его возможностей: 400 килограммов. Но скорость демонтажа развалин они увеличивали многократно. За два часа взвод бойцов, два робота и один кран, разобрали блочную пятиэтажку, разрушенную примерно на 30 %. А строили дом полгода, не меньше! Теперь Рохлину стало понятно, почему в Светлой Руси решена жилищная проблема.
Из-под этого дома из завалов было освобождено пять живых человек и около сотни трупов. Многие люди не имели на теле сильных повреждений, возможно, умерли от мороза, Остальные дисциплинированно сидели в подвале- убежище. Эти — выжили все. У Рохлина защемило сердце, когда увидел первые трупы, обгоревших людей. Будто прочитав его мысли, Ковалёв заметил: «Это ещё им повезло: через шторы вспышка была, а вон те тени на стене видишь? Как думаешь, что это за тени?» Рохлин не додумался, а вспомнил. В детстве в школе что-то такое рассказывали о Хиросиме. От людей тени на стенах, на земле оставались. И всё. Больше ничего. Остальное сгорало в один момент. Нет, слёз не было, была ненависть. Зубы сцепил так, что больно стало. Как представил возле этих трупов родственников, плачущих, рвущих на себе волосы… И ответить врагам нельзя. Ужас! А ещё ужас, что в подвал спустились не все. Это говорило о большой недоработке системы. Военное положение было введено. Угроза применения ОМП объявлена. Подвалы в убежища так-сяк переоборудованы. Это, конечно, громко сказано, но пару бочек с водой туда поставили, досок на пол набросали, чтоб не так холодно сидеть было на полу. Из подвала этого дома жильцов освобождала Ковалёва-Корибут. Спектакль проходил по прежнему сценарию, который Рохлин один раз уже видел. По энергичным жестам фигура Зинаиды Николаевны легко узнавалась. Звук шёл в наушники отлично. Перед ней по стойке смирно стояла рослая фигура в «цыплёнке» и уставными оборотами отвечала с российским акцентом. «Опять кого-то из моих офицеров «наклоняет». Кошмар!» Привычный эвакуатор с двумя шлюзами-гармошками, автобусы. А люди были несколько не такими. Они видели свой разрушенный дом, трупы, лежащие в стороне. Рохлин видел по сгорбившимся фигурам страх и горе, что пригнуло людей. Может, это была преувеличенная мнительность, кто знает? Настроение упало.
Пострадавшие проходили через шлюзы в автобус. Взрослые были в ЗК, а дети, почему-то, в респираторах. Это было странно, заинтересовало Рохлина.
— Не забудьте вернуть респираторы и ЗК из предыдущих партий. Они не бесконечные!
— Зинаида Николаевна, а почему дети — только в респираторах?
— Лев Яковлевич, это вы? Опять встречаемся… С ЗК неувязочка вышла. Детские размеры приземлили в Луково. Оболтусы! Через пару часов обещали перегнать в Терем. Но вы же понимаете: холодно, ждать нельзя. Будем работать, как есть. И мы не идеальны. Увы.
Через три дома, дальше по улице, стояло зарево: горел газ. Трубы порвало, он выходил свободно и горел. Тем, кто ещё выжил в завалах, грозила участь быть запечённым заживо. Туда направился один робот. Выдернул трубу, как какую-то проволоку, заклепал её каменюкой, весом килограмм пятьдесят. Газ всё ещё шёл. Тогда робот поставил ногу на трубу, а руками перегнул трубу в месте заклёпки. И, о чудо, факел потух. Затем дрон «поколдовал» МД- резаком, отбросил кусок отрезанной трубы в сторону. Перешёл к следующему факелу. А прошло пару минут!
Перерыв на обед не делали, каждая секунда на счету. К вечеру приехала вторая смена операторов, заменила уставших, и дроны продолжали трудиться. Российских бойцов тоже заменили. Пришло другое, свежее подразделение. Ковалёв пришёл похвастаться: дал переносной компьютер, сам показывал и комментировал.