— Нет, что вы, Валентин Андреевич, Очень интересно. Я понимаю. Но, после Ельцина, мне некуда было девать этих лишних людей. Вернуть на заводы? Станки порезаны на металл, цеха переоборудованы под склады памперсов и кока- колы. А что было дальше? В той драке?
— В той драке… Вырубил всех. Не сразу. Шрам на плече остался от них. Взял за голову Ваню, а глаза уже дымкой подёрнулись. Я такие глаза несколько раз видел. Войну я видел… Да… Мы в Сталино, сейчас Донецк, жили. Хотел взять нож и добить чеченцев. Девушки отговорили. Утащили. Сказали, что не только меня, но и их найдут и порежут. Кровная месть. Тогда — казалось дикостью. А победили это, когда сами ввели коны, рода, ту же самую кровную месть. Вы знаете, многие осуждали жестокость Александра. Но — не я. Не я. Да.
Пришёл Пивовар, с Билялетдиновым, говорили о каких-то вагонах, о ресторане.
— Что за ресторан? Разве сейчас до этого?
— Разрешите доложить, Лев Яковлевич. Мы в ресторане «Привокзальный» организовали горячее питание для эвакуируемых. По совету Валентина Андреевича.
— А кто там варит? Штатный шеф-повар ресторана?
— Нет, конечно. Где его сыскать? Нэпманы, иоп их мать! На легковушки, ноги в руки — в Дзержинске уже давно. Или ещё дальше. Простые бабы, из числа беженок, дверь выломали, продуктов из ближайшего гастронома привезли. Без денег, конечно. Взяли, да и всё. Готовят.
Рохлину стало любопытно. Полезно увидеть всё своими глазами, чтобы иметь представление. Есть такая чуйка, что это не последний разрушенный город, не последняя ликвидация последствий. Его министр обороны сейчас сидит в центре управления РВСН и держит руку на большой красной кнопке. Но Рохлин доверял мнению Корибута: пока — всё. Больше атак не будет. В ближайшем будущем. А далеко заглядывать не получается. Живём, как на вулкане.
На вокзале был организован лагерь. Автобусы привозили людей, кормили в бывшем ресторане «Привокзальный». В тамбуре Рохлина обмели веником и пропылесосили, на всякий случай. Заставили тщательно помакать обувь в корыте, вытереть ноги тряпкой. Затем пропустили вовнутрь. Этот импровизированный пункт санобработки вряд ли снимал все проблемы, но вызывало уважение само его наличие. Люди делали, что могли. Такие маленькие меры, в количестве, помогали подавить панику. Пожалуй, даже сама по себе еда, не была столь важна. Люди могли потерпеть. Большой разницы нет, где ждать поезда: в зале ожидания или здесь. Однако, важен процесс. Очередь, подготовка, переход, еда, обратный переход — отвлекают от мыслей и показывают работу власти. Человек в ЗК громко сказал, с усилением звука, надо полагать: «Группа 25, заканчиваем, пять минут осталось. У вас посадка через полчаса.» Люди бодрее застучали ложками. Они сидели в ЗК, но с откинутыми за спину капюшонами. Есть сквозь маску не выходит. Видимо, район вокзала не пострадал, в зале было тепло, батареи делали своё доброе дело. У многих людей на лбу выступила испарина: никто не раздевался, еда была горячая.
— Офицер, а почему на столах — выпивка?
— Нас так учили, тащ генерал. Давно. Действия при чрезвычайных ситуациях. Раздел такой был. Снять стресс. Мы разрешили только зрелым мужам и по пятьдесят грамм, символически. Прикажете отменить?
— Думаю, не нужно. Пусть будет, как учили. Тут вы командуете?
— Нет, старший группы — ваш, российский капитан. Семенцов. Он ушёл за продуктами в магазин. Мне несколько не с руки. Могут непонятки быть. Мы больше консультантами… А ваши… Он на пятом канале, если нужно — вызову. Связь, впрочем, паршивая.
— Не нужно. Лучше скажите: зачем это всё нужно? Кормёжка. Неужели люди не могут потерпеть? Их же в поезд посадят, довезут до ближайшего, Дзержинска, например. Там накормят. В вагоне-ресторане можно кормить.
— Тут только те, кто не взял еду из дому. По желанию. Кто не изъявил — силой не тащили сюда. Мало набирается. Процентов 10, не больше.
Диктатор прошёл на кухню. Там сновали в белых халатах пожилые женщины. Киношного антуража не наблюдалось. Кухню для гурманов превратили в место для производства еды. Не было у посетителей сейчас времени праздно ждать, вести беседу ни о чём полчаса, пока им приготовят папайю в кокосовом масле с языком игуанодона по-докембрийски. Масспит, в полный рост. Голая целесообразность. Нужна скорость, килограммы, пуды очищенных овощей, декалитры компота.