— Всего-навсего?
— Да. По инструкции. Мы мародёрство не расследуем. Только следим, чтоб заразу в вагон не тащили. Вообще, из зоны не растаскивали. На шоссе — то же самое делается.
— А почему такая странная пометка? Вдруг, у кого-то будет поцарапан лоб от естественных причин? Именно в том месте?
— По инструкции. Моё личное мнение — такова будет его злая доля. Того человека. На самом деле, сильно сомневаюсь, что много людей царапают лоб точно между бровями. Это сильно умудриться нужно.
— Вы… Слишком прямолинейно действуете, лейтенант. Давайте подойдём творчески. Женщина, если вы нам расскажете, как пробрались на перрон, минуя радиоконтроль, то вы уедете не последней, а на этом составе, я обещаю. Вы меня узнаёте?
— Узнаю. Диктатор. Не губите! Всё скажу, ей-ей, скажу. Через багажное отделение. За колечко. Сказала, что быстрее хочу.
— Лейтенант, действуйте.
Лейтенант по рации вызвал группу усиления и стал ждать. В это время процесс не прекращался ни на секунду. Очередной пассажир подходил к вагону, снимал ЗК, его обрабатывали, обзванивали радиометром, обзванивали вещи, проверяли лоб на предмет наличия зелёнки, только после того пропускали в вагон. Один из бойцов смёл золото прямо под поезд, в рельсы. Генерал не стал придираться.
— Часто такое бывает?
— Такое — первый раз в мою смену. Чаще всего обувь фонит, разуваем и садим босыми. По инструкции. Полчаса назад у мужика одного рюкзак отобрали. Средний фон. Вещи внутри были в норме. Оказывается рюкзак у него на балконе сох, на верёвках. Рюкзак забрали, вещи отдали и посадили. Помечать положено только злостных. Которые специально нарушают.
— Хорошо вышколены твои бойцы.
— Это ваши. Это ваш командир отделения, сержант. Чуть дальше, возле штабного вагона, их комвзвода. Лейтёха, как и я. А нас, с Руси, мало.
— Рация работает?
— У нас особые ЗК, армейские, чуть более продвинутые, чем у вас. Рация там — военная, с функцией шумоподавления. Всё равно потрескивает, но говорить можно.
Наконец пришла группа усиления в количестве пяти человек и убыла вместе с тёткой в направлении багажного отделения. Разбираться и пресекать. А Рохлин двинулся к начальнику вокзала. Тот стушевался, пытался отдать какой-то нелепый рапорт. Рохлин уже привык за сегодня, что всё не слава богу, махнул рукой.
— Не старайтесь. Если есть пара минут, то кратко изложите обстановку.
— Поезда отходят один в двадцать минут. Садим с полуторным перегрузом. Можно и больше, но нет смысла. Задерживают противорадиационные мероприятия, особенно досмотр. Были драки.
— Понимаю. Видел один эпизод.
— Что ещё?.. С управления звонили, предлагали ещё подвижных составов подбросить, но уже не нужно. Ставить будет некуда. У меня и так только два запасных пути осталось свободных. Задействовано две тупиковые посадочные платформы и две проходные, оставшиеся две проходные держу свободными, для удобства манёвра. Используем электрички наравне с плацкартой и купе. Денег не берём. Ввиду чрезвычайного положения. Всё.
Начальнику вокзала кто-то позвонил по телефону. Пока он что-то согласовывал по путям и времени, Рохлин занялся расчётами. Взял со стола хозяина кабинета без спроса карандаш и листок бумаги.
— Сколько мест в плацкарте?
— Ёмкость плацкартного вагона — 54 места, господин Диктатор.
«Итак, мест — 54. Это девять отсеков по 6 мест. Отправляют с полуторным превышением. То есть: садят по 9 человек, чтоб на грузовых полках спали. Учитывая обстоятельства, это даже слабо. Сколько вагонов в составе? Примем за основу 10. Если будет мало — потом умножим. Итак, 54 на полтора, 81 человек. В составе — 810. Раз в 20 минут. В час — примерно 2400. Сутки — 57600. В Тереме — миллион. Делим, семнадцать с копейками. Да… Картина маслом. Правильно Корибут фанеру прислал. Видно, кто-то дотошный, наподобие Емца, посчитал это раньше меня. Эх, мне бы такого начштаба.»
— Начальник, скажите, а что мешает садить с двойным перегрузом? И почему так редко отходят поезда?
— Посадка на перроне — самая удобная. Позвольте, ваши расчеты, Диктатор. Да, где-то так. Вагонов больше, чем десять, в среднем, двенадцать по станции. Но часть из них — купейные, туда меньше входит. Электрички сильно не забьёшь. Тоже меньше. Даже учитывая, что есть стоячие. Тут вот какое дело. Вы обратили внимание, что у людей много вещей?
— Видел, с торбами стоят.
— Правильно. По-хорошему, нужно без вещей увозить, как сельдей в бочке. А реально, люди понимают, что уезжают отсюда навсегда, берут самое ценное, необходимое: обувь, одежду, винчестеры компьютеров, телефоны, ценности. Так по чуть-чуть, набирается по две торбы на нос. Плюс дети. Их мы не засчитываем, до семи лет. Если трамбовать с двойным перегрузом, то вещи некуда будет класть. Даже если всё купе доверху будем забивать, вместим сумки, то встанет проблема туалета. До ближайшего крупного города, Дзержинска, ехать 500 километров. А если понос у кого выйдет? Питаются они, как попало, своим, домашним. Это ещё ничего, но руки могут мыть не все. Люди — есть люди.