— В том, что... не надо было мне этого делать...
— А может быть, вы хотели, так сказать, щегольнуть перед Малко: вот, мол, я какой, а что ты, способностей своего оператора не знаешь! — Савчук посмотрел на Бородина и продолжал: — Отличиться, может быть, захотели?..
Узлов снял фуражку, вытер взмокший лоб.
— Отличиться? Как отличиться, товарищ майор? Вы что, думаете, я — карьерист?.. В таком случае, какой может быть разговор? Наказывайте как карьериста...
— Не горячись, не горячись, — поспешил Громов. — Нужно найти главную причину аварии.
— Товарищ подполковник, я же сказал: солдат растерялся, другой причины я не нахожу.
— Выходит, рядовой Гросулов виноват? — сказал Савчук, не глядя на Узлова.
— Вы слышали: я виноват! — ударил себя в грудь Узлов, — а не рядовой Гросулов: он выполнял мой приказ!
— Опять горячитесь, — заметил Громов. — Мне кажется, не только вы повинны. Может быть, наши специалисты не готовы, чтобы бороться за смежные профессии... Этот вопрос очень важный. Нас обязали доложить об этом в округ.
— Как это не готовы? — возразил Узлов. — То были готовы, теперь разучились? За один день разучились, сразу же, как только в моем взводе произошло чепе...
— Как вы считаете, Степан Павлович, — обратился Громов к Бородину, — разучились или не были готовы к взаимозаменяемости?
— Нет, не разучились, командир, люди у нас подготовленные.
— Вдруг не по силам рубим дерево? — усомнился Савчук. — И вот вам факт! — качнул головой в сторону Узлова.
Бородин вскочил:
— Сергей Петрович, вы тоже так считаете?
Громов не хотел продолжать спор в присутствии Узлова. Он сказал:
— Товарищ Узлов, вы еще не обедали? Сходите в столовую, потом отдохните. Успокойтесь немного. Там за дверью старший лейтенант Малко, пусть он через пять мииут зайдет.
— Вот это жизнь пошла! — воскликнул Савчук, когда Узлов скрылся за дверью. — Человек провинился, а ему: сходите пообедать, отдохните. Ах, какая жизнь, на курорт его послать!.. Слава вскружила голову. Зазнался! Что хочу, то и ворочу. Малко мне говорил, что рядовой Гросулов действительно слабый специалист. Но для Узлова это пустой звук. И я убежден, Узлов хотел принизить Михаила Савельевича. Безответственность, и только. Завтра приезжает инструктор политотдела, он будет проверять, как коммунисты выполняют соцобязательства.
— Пусть проверяет, — спокойно сказал Бородин.
— Узлов-то коммунист! — вновь загорячился Савчук, но Громов остановил его:
— Петр Захарович, торопиться надо не спеша. Ведь Узлов способный офицер, взвод его лучший в части...
— Был лучшим! — махнул рукой Савчук.
Громов пригласил Малко.
— Ну как, успокоились? — спросил он и вкратце рассказал, как встретил Малко в лесу и как тот чуть не сбил его с ног. — Напугались, что ли?
— Нет, товарищ подполковник, мне просто было обидно за Узлова. Знания у него отличные. Но любит, чтобы о нем шумели, так сказать, сладкие речи говорили. Портрет на Доске отличников, отстающим уроки дает! Герой, говорю. Димочка, а он улыбается. Говорит: «Смотри, Малко, как твой оператор запоет у моей установки. У меня все хорошо играют». — Малко замолчал, словно припоминая, что бы еще сказать.
Громов что-то записал на листке, спросил:
— Вы его предупреждали, что рядовой Гросулов может допустить ошибку? Это очень важно! Предупреждали?
— Я? Что-то говорил, но разве убедишь...
— Ничего, на партийном бюро убедим, — вставил Савчук.
Бородину, видимо, это не понравилось. Он поднялся и зашагал по кабинету.
— Что за тон. Петр Захарович? Нe знал, что вы такой эмоциональный человек. Коммунист попал в беду, а вы его казнить. Ну, хорошо, пусть бывший передовик. Но ведь дело не в вывеске, в существе. Кто такой Узлов? Опытный офицер, человек, который много сделал, чтобы новая техника покорилась нашим людям: солдатам, сержантам... Посмотрите на этого Узлова...
— Я смотрю на сегодняшнего Узлова, на коммуниста, который допустил чрезвычайное происшествие, — отпарировал Савчук. — И оправдывать этого Узлова партийная совесть не позволяет...
— Что такое! — вскипел Бородин. — Как вы сказали! Оправдывать! Кто его оправдывает?!
Опять разгорался спор. Громов дал знак Малко, чтобы тот вышел из кабинета, и сказал:
— Кого бы я отправил на курорт, так это прежде всего вас двоих. Как же вы при младшем офицере разговариваете? Неудобно, товарищи политработники.
— Шумели? — удивился Бородин. — Петр Захарович секиру показывает, а я ее не терплю. Ты же партийный руководитель! Да, да, Петр Захарович, я серьезно говорю...
— Как же мне быть? — подслеповато заморгал Савчук. — Приедет инструктор, спросит: «Обсудили Узлова?» Нет. Ну и пойдет рулетка крутиться. Мне по шеям, а вы, как начальство, останетесь в стороне.