— Что же ты предлагаешь? — насторожился Шахов.
— Поменьше делать героев, выдающихся личностей. Не бить в литавры, если человек не опаздывает на службу, не бить в барабаны, если солдат не грубит своему командиру... Чего, Игорь, я боялся, то и случилось. Савчук готовит по партийной линии выговор. Одного ведь мало для «маяка». А сам генерал Гросулов своим аршином померит...
— Не померит.
— Тебя испугается? Или думаешь своими бумажками меня прикрыть? Не делай ты этого, пожалей свою умную головушку, обрати свои силушки для настоящего дела. Меня не надо защищать. Не надо. Понимаешь, не надо! — Узлов взял гитару и с азартом запел:
Шахов за эти дни перебрал в голове десятки вариантов возможных ошибок, не раз вместе с Виктором на действующих макетах проверял то, что обязан был сделать он там, на полигоне. Его пугала мысль: «В конце концов возможен и технический дефект. Это пострашнее, чем ошибка солдата». Но ничего подобного он не обнаружил.
Узлов настроил гитару, запел другую песню:
Он бросил гитару на кровать, сказал:
— Так кто из нас пойдет в кино?
— Ага, ревнуешь! Вот билеты. — И он сделал вид, что собирается идти в кинотеатр.
Узлов посмотрел на него и подумал: «Ах ты, чертяка, до чего же ты добрый парень».
— Уступи билеты. — сказал Узлов.
— Испугался? Возьми...
— Она действительно там будет?
— Зайцева? Конечно, если ты пригласишь. Она ждет тебя в нашем клубе...
— Откуда знаешь?..
— Иди, не мешай мне работать. Еще одна минута, и я изорву билеты...
— Это неразумно, за них деньги уплачены. Возьми рубль. Привет, Игорек! Нагуляюсь сегодня до отвала. А ты работай, работа инженеров любит, особенно таких очкариков. — Он взъерошил волосы Шахову и хлопнул дверыо.
В клубе Кати не оказалось. Узлов посмотрел на часы: время еще было, чтобы поспеть в кинотеатр, он решил немного подождать, начал рассматривать рисунки Аннеты Малко, плакаты, спортивные стенды. Вдруг его взгляд задержался на Доске отличников: там, где находилась его фотография, алел пустой квадратик. В груди вдруг стало тесно, лицо обдало жаром. Он повернулся, намереваясь немедленно уйти. Кто-то придержал за рукав. Узлов поднял голову, увидел краснощекое, улыбающееся лицо Малко.
— Димочка, ты не знаком с моей женой? Аннета, — позвал он жену.
Аннета подошла и обдала таким ароматом косметики, будто в фойе только что выплеснули ведро смеси помады и духов. Через минуту-другую, когда они сидели на диване, Аннета уже называла Узлова Дмитрием. Она была чем-то похожа на мужа. Слушая ее, Узлов пытался определить, чем именно. И когда она заговорила о том, как ее Мишелю удалось получить квартиру, он услышал те же слова, которые часто слышал от Малко.
— Он не для себя требовал квартиру, для общего дела. Мишель правильно говорит: хороший быт офицера неизбежно отражается на боевой учебе, — говорила она почти с открытой иронией, и Узлов понял, что Аннета нарочито копирует своего мужа. — Для вас, конечно, Дмитрий, жилье не проблема, — продолжала она. — Вы в части не новичок. Слышала от Мишеля — пятый год тут служите. Надо полагать... — Она посмотрела на мужа и не смогла докончить фразы.
Узлов, увидел за окном Зайцеву, сказал:
— В моей квартире шесть комнат. Извините, Аннета Григорьевна, я тороплюсь. — Узлов поклонился: — Спешу в город.
Он подошел к Кате. Она спросила:
— Товарища старшего лейтенанта Шахова не видели?
— Там, в тереме, изнывает в одиночестве, — показал Узлов на гостиницу.
— Он сегодня был в городе, я просила купить мне билеты в кинотеатр. Не знаете, купил?
— Один?
— Один...
— Может, два? Он купил два билета...
— Ой, может, я два и просила.
Узлов засмеялся, показал взглядом на ворота:
— Пойдем провожу, билеты у меня.
За воротами их догнала машина. Из кабины показалась голова Рыбалко.
— Садись, подвезу, — предложил Максим, а сам подумал: «Таким машина не нужна».
Узлов махнул рукой:
— Езжайте.
Катюша робко попросила:
— Подъедем?
Но Узлов еще решительнее замахал:
— Езжай, езжай, старина!
Когда машина удалилась, он сказал:
— Пять километров — не расстояние...
— Можем опоздать в кино...