— Минуточку, — еще не соображая, что произошло, зашептал он. — Минуточку, гусарики... Посуда бьется — это к счастью, гусарики. — Он опустился на колени, начал собирать осколки в фартук. Их было много — и мелких и крупных. Крупные Бородин примерял, нельзя ли склеить, и клал на стол. Вдруг он почувствовал под ногами сырость, глянул на дверь и сразу понял:
— Ванна переполнилась? — Хлюпая по воде, он бросился закрывать кран.
Кое-как собрал воду в кухне и коридоре. Мокрый и усталый, сел на табуретку, ругая и Громова за то, что выпроводил его из части убирать квартиру, и себя, «косолапого медведя». не способного ни на что. С минуту он чувствовал себя совершенно беспомощным, страшно хотелось позвонить Громову, рассказать, что он. «косолапый медведь», учинил дома погром, залил квартиру и теперь хоть караул кричи. Вдруг подумал: может быть, попросить на помощь из хозвзвода солдат. Но тотчас же упрекнул себя: «Убирать квартиру для замполитовской жены? Ничего себе, придумал Степка-комиссар!» Он поднялся, косолапо топчась на месте, вздохнул:
— Ах ты, доля женская, до чего ты довела замполита.
Кто-то позвонил. Бородин посмотрел на неподобранные осколки, мокрый пол, старые брюки, которыми он впопыхах собирал воду и которые теперь лежали на полу в коридоре распластанными, словно нарочно подчеркивая его беспомощность, неспособность вести домашние дела, и решил не открывать дверь. Затаив дыхание, он ждал, когда прекратятся звонки. Но звонили продолжительно, и он робко спросил:
— Кто там?
— Это квартира номер двадцать шесть? — послышался женский голос.
— На дверях написано, — прошептал Бородин, не решаясь сойти с места.
— Бородин Степан Павлович здесь живет?
«Что же ответить? — подумал он. — Живу я тут или нет?» Поколебавшись, он решил схитрить: «Открою, на лбу не написано, кто я такой» Он, не сняв фартука и позабыв, что на нем форменная сорочка, погоны, впустил женщину, пригласил ее пройти в комнату и спиной заслонил дверь в кухню.
Это была Любовь Ивановна. Она поздоровалась, спросила:
— Вы и есть Бородин?
— Я? Не-ет...
— Кто же вы будете?
— Полотер, убираю квартиру, хозяин попросил. Жена его приезжает, отдыхала на Украине. А у самого времени нет, у хозяина-то.
— Да-да, известное дело, — сказала Любовь Ивановна. Она взглянула на балкон, чему-то улыбнулась. Бородину показалось, что он раньше видел эту женщину, но где, никак не мог припомнить. И когда Любовь Ивановна спросила, можно ли ей сесть, он вспомнил: «Жена генерала Гросулова, ну и влип!» Он видел ее несколько раз здесь, в Нагорном, еще когда Гросулов работал в штабе артиллерии рядовым штабистом, лет пятнадцать назад.
— Жаль, что хозяина нет дома, — продолжала Любовь Ивановна. — Что-то мне ваше лицо знакомо. — Она снова улыбнулась.
Бородин съежился, провел рукой по плечу: «Погоны!» И чуть не вскрикнул.
— Вы посидите, посидите, я, может быть... то есть этот самый Бородин и придет... фартучек сниму...
— Постойте, что же вы меня обманываете. Вы же и есть Бородин!
Степан остановился, растерянно моргая глазами. «Ух и конспиратор! Полотер несчастный, придумал же!»
— Понимаете, авария произошла. Извините, я сейчас переоденусь.
Он еще раз извинился и присел на диван. Любовь Ивановна не знала, с чего начать, ей тоже было неудобно, что она в такой час появилась в квартире замполита.
Любови Ивановне не хотелось начинать сразу с письма, которое прислал Виктор и которое встревожило ее.
— Вы от Петра Михайловича? По поводу сына? — Бородин полагал, что генералу Гросулову доложили об обстоятельствах аварии и он сказал жене, что одним из виновников чепе является их сын Виктор. Но Любовь Ивановна совершенно не знала об этом. Она приехала по поводу письма Виктора, присланного отцу. Письмо это не попало к генералу: прочтя его, Любовь Ивановна решила не показывать мужу, а вначале поехать в Нагорное и поговорить с замполитом, которого немного знала.
— Нет, я сама приехала. Петр Михайлович ничего не знает...
— Сомневаюсь, — осторожно сказал Бородин.
— Вы полагаете, он все знает? Скажите, дело это серьезное?
— Разбираемся. Но мне думается, что особой вины вашего сына нет. Он просто оказался неподготовленным. За это спросим с других. Значит, генерал и в семье строг?
Она качнула головой и, немного погодя, сказала: