— Потом, после налета поговорим. — Он засмеялся, предлагая: — Пойдем с нами, будем грабить тир.
— Как это «грабить»? — удивился Малко.
Узлов опять засмеялся.
— Разведка доложила, что сегодня в тире богатые трофеи за лучшую стрельбу. Понятно?
— Ну?
— Пойдем, пойдем, увидишь, как все это произойдет: вещи ваши — стали наши. Свадьба у меня скоро, хочу обарахлиться. — Узлов был весел, и Малко, поняв, что он шутит, сказал:
— Черт-те что!.. Удивляюсь твоему мальчишеству.
— Ладно, старик, чепе не будет.
Тир только открылся, и ракетчики оказались первыми его посетителями. Хозяин, пожилой, с брюшком мужчина, прихрамывая, ходил вдоль полки, выставлял призы, опасливо посматривая на знакомых клиентов. Цыганок, приподнявшись на носки, понимающе крякнул:
— Какие симпатичные трофеи, дядя Кузя, и женские туфельки есть!
Кузя исподлобья посмотрел на ефрейтора, улыбнулся:
— Не по твоему карману, солдат, — и, подойдя к маленькой мишени, ткнул толстым пальцем в черный кружок величиной с копейку: — Сюда все десять пуль... Не могешь положить, кацо.
— Я не кацо, батя, — с наигранной обидой бросил Цыганок. — Паша, будешь первым стрелять.
— Ах, какие быстрые. — Хозяин открыл чемоданчик, достал еду — яйцо, хлеб и соль. — Одну минутку, уважаемые снайперы. — Он ел, посматривая то на ракетчиков, то на полку с призами.
«Эх, хлопцы, призы выставляются не для того, чтобы брали их. Порядку нашего не знаете. Вот суну ружьишко с кривым дулом и... «деньги ваши — стали наши», — пытался Цыганок угадать мысли хозяина.
— Он жулик, — шепнул Костя на ухо Узлову. — По глазам вижу — жулик.
Узлов прищурил один глаз, целясь в хозяина.
— Не волнуйся, Цыганок. Дядя Кузя порядочный инструктор. Папаша, оптом сколько стоят призы?
— Что вы спросили? —-дрогнувшим голосом отозвался дядя Кузя, смахивая с черных усов яичные крошки.
— Рублей на триста потянут? — продолжал Узлов.
Инструктор сунул под полку чемоданчик, сказал:
— Призов хватит, были бы очки... Кто из вас первым, прошу. — Он положил на прилавок винтовку. Цыганок, осмотрев оружие, передал Волошину.
Но Узлов сказал:
— Михаил, начинай ты.
— Нет, в этой игре я пас, — отказался Малко. — Несерьезно как-то. — И отошел в сторонку. Закурив, начал наблюдать за Узловым. «Черт-те что! Придумает же, мальчишка...» Вспомнив об Аннете, он хотел было уйти, но желание поговорить с Узловым, тем более сейчас, когда Дмитрий в таком игрйвом настроении, удержало его.
Волошин спросил у инструктора:
— Петух — призовая мишень?
— Цыпленка-табака захотелось? — весело подмигнул дядя Кузя. — Пали, цветной карандашик получишь.
— Дешевка, — остановил Цыганок Волошина, — целься вон в ту штуковину, — показал Костя на полку. — Это что у вас, папаша, одеколон?
— Ты не агитируй, — обиделся инструктор. — Пусть солдат сам выбирает мишень.
Волошин прицелился. Петух вдруг сделался маленьким-маленьким. Он сорвался с места, побежал так быстро, что Волошин еле успел сделать упреждение, но все же промахнулся.
Инструктор повеселел. Ои погладил бритые щеки, сказал:
— Еще хотите?
Волошин зарядил винтовку.
— Костя, карандаш мой. — И выстрелил. «Цыпленок-табака» свалился на пол пути.
— Молодец! — похвалил инструктор. — Вот вам карандашик.
«Нет, не жулик», — подумал Цыганок об инструкторе и попросил выставить мишень с копеечным черным глазком. Цыганок, взглянув на Узлова, потом на сержанта, сказал:
— Папаша, клади на полку туфли. Они какого размера? — и, не дожидаясь ответа, выстрелил.
Инструктор надел очки, взглянул на мишень: пуля легла впритирку к первой. У инструктора округлились глаза. Когда же Цыганок заряжал последний раз, то заметил, что дядя Кузя теребит пуговицу на своей сорочке и что пуговица эта держится на одной ниточке... «Жадюга», — подумал Костя и послал последнюю пулю.
Инструктор принес мишень. Грустно сказал:
— Талант, — и снял с полки туфли. — Кто следующий?
— Я еще постреляю, — сказал Цыганок.
— Пожалуйста, — не сказал, а захлебнулся инструктор и долго не мог открыть коробочку с зарядами. — Пожалуйста.
Вслед за Цыганком стрелял сержант Добрыйдень. Он взял пять призов. Потом наступила очередь Узлова. Инструктор уже не мог говорить, он лишь что-то мычал, объясняясь жестами. Потный, молчаливый, он, прихрамывая, ходил от мишени к мишени, от полки с призами к прилавку, выдавливая из себя: