У Шахова давно сон прошел, он с интересом слушал Узлова, однако не понимал, почему Дмитрий сегодня так критически настроен. Он вспомнил партийное собрание, на котором обсуждали проступок Малко. Было два предложения — исключить Малко из партии (требовал Савчук) и ограничиться строгим выговором (предлагал Бородин). Узлов голосовал за строгий выговор. Шахов напомнил ему об этом.
— A-а, вон ты о чем! Малко — слепой карьерист. Есть зрячие, а есть слепые карьеристы. К зрячему надо быть более беспощадным, потому как этот тип законченный. Слепой карьерист не видит настоящей жизни. Его испортили разные случайности, дурное он берет за пример и прет, как слепая лошадь. Почему я сказал, что Малко выкрутится? Да потому, вижу — человек взялся за ум. Вот мы с тобой сейчас байками перебрасываемся, а он, даю слово, делом занимается. A-а, идея: пошли к нему, посмотришь.
Шахов согласился.
Круглая луна, похожая на надраенный серебряный рубль, заливала лес бледно-синим светом. Было очень тихо. Слышались мягкие шаги часового у пусковой установки. Проходя мимо солдатской палатки, Узлов вдруг придержал Шахова:
— Послушай, Игорек, Цыганок говорит...
Костя рассказывал:
— ...Звонит этот самый генерал оператору ефрейтору Воробью. «Воробей, ты что делаешь?» Воробей отвечает: «Пылинку смахнул с боевой кнопки, товарищ генерал». — «Пылинку! — кричит генерал. — А где эфтое государство? Куда исчезла эфтая страна?» — Цыганок захохотал. Смех его оборвал сержант Добрыйдень:
— Эй, там, на полубаке, глаза... за-а-крыть! Отбой!..
В палатке Малко горел свет. На походном раздвижном столике лежал карандашный набросок схемы пульта управления, на отдельном листке бумаги написан столбик цифр, перечерченный красным карандашом. Старший лейтенант спал, подложив руки под голову. Видимо, он уснул совсем недавно, потому что проснулся тут же, как только офицеры вошли в палатку.
— Виктор, докладывай, что получилось? — Малко потянулся, раскрыл глаза и заулыбался: — Фу-ты, где же мой оператор? — Он поднялся, заправил сорочку в брюки, продолжал: — Я его поднаторивал в решении задач. Соображает. — И, выйдя из палатки, крикнул: — Рядовой Гросулов!
— Понятно, — многозначительно сказал Узлов. — Работает.
— Ладно, пусть отдыхает, — возвратясь, сказал Малко. Он изорвал чертежик на мелкие куски, поджег зажигалкой, пепел втоптал в землю. Потом порылся в чемодане, поставил на столик пакет с яблоками:
— Угощайтесь, родители прислали.
В кармане Малко затрещал будильник. Он вытащил его, воскликнул:
— Детское время. — И, заведя часы, с грустью покачал кудрявой головой: — Теперь с меня спрос особый. Звонок, я тут же подхватываюсь: надо что-то сделать. Весь день рассчитан на минуты.
Возвратился Виктор.
— Где вы были? — спросил Малко и сунул будильник в карман.
— Отец вызывал.
— Генерал приехал? — заторопился Малко, кинулся за гимнастеркой.
Узлов отложил в сторону недоеденное яблоко.
Виктор сказал:
— И маршал приехал.
— Что? — Малко надел ремень, суетясь, начал убирать яблоки. Потом обратился к Шахову: — Что будем делать?
Шахов поднялся, потрогал очки, сказал:
— А в моей палатке комар поселился. Нет ли у тебя, Михаил Савельевич, бензинчика? У меня есть вата, смочу бензином и на ухо себе положу.
— Зачем на ухо? — хохотал Узлов. — Ты поймай этого разбойника и в нос ему пять капель впусти, но не больше, иначе он не сдохнет: действует только определенная дозировка, чуть переборщишь, комар оживет. Пошли, я тебе помогу, несчастный, с комаром не справится! — Они, весело переговариваясь и смеясь, скрылись в лесной темноте.
— Черт-те что! — развел руками Малко. — Маршал приехал, а они о комаре анекдотики рассказывают! Виктор, ты слышишь?.. Небось вся часть поднята на ноги. Шутка ли! — Он выскочил из палатки, прислушался. Тишина, лес как будто вымер — ни единого шороха. Потом хохотнул Узлов. Отозвался Шахов: «За хвост его лови, поймал?»
«Черт-те что! — снова возмутился Малко, теперь уже в адрес оператора. — Разыграл меня генеральский сынок». Настроение что-то делать пропало. Он бросил на столик фуражку, притих, тупо глядя себе под ноги.