– Ты не понимаешь, – вдруг залилась слезами Ирай. – Тебе будет с ней лучше. И ты, наконец, отпустишь меня. Я не хочу и не могу больше так жить.
– Это она так развода требует? – спросила, глядя на ристара снизу вверх.
– Не совсем. Она не хочет жить в семье, которую сама считает неполноценной. И не хочет слышать ничего о том, что лучше я проживу жизнь, вообще, без детей, но с ней. Тащить в постель кого-то третьего, я считаю совершенно аморальным.
– Что делать будем? – этот вопрос интересовал меня сейчас сильнее всего.
– Подождём год. Разведёмся. После чего ты сможешь устроить свою жизнь с кем захочешь.
– Это меня, конечно, радует. Но с твоей женой, что делать будем? У нее же нервный срыв. Ей нужна помощь.
– Можешь делать все, что подсказывает тебе здравый смысл, – тяжело вздохнул Ивер Мирура. Встал с дивана, подхватил на руки плачущую девушку и понёс ее в глубь дома.
А я так и осталась на пушистом ковре в гостиной. Впрочем, он был теплым, мягким и приятно пах сухой травой. А мне так хотелось спать, что даже подниматься на диван было лень.
Глава 5
9340 год по летоисчислению системы Ракш
Рион
Разбудили меня всхлипывания и причитания Ирай. Она осознала, что они забыли меня в гостиной, и даже не пригласили занять свободную комнату. А когда она увидела меня спящую на ковре, то чувство вины у нее поднялось до небес.
– Да все нормально, – отмахнулась я, вставая. – До той комнаты ещё идти надо было.
Жалость в глазах рыжей грозила вылиться на меня настоящим водопадом слёз. Чего же она такая эмоциональная? Неудивительно, что она себя до нервного срыва довела. Конечно, ее трагедии – это не сломанный ноготок. Но себя бы и поберечь можно.
И вот с этим у Ирай были огромные проблемы. Она была, как сплошной оголённые нерв. Эмоциональные предохранители у нее не работали совершенно. И как она дожила до своих двадцати шести лет я не понимала совершенно.
Даже имея преданного рыцаря со стальными нервами и бесконечным терпением в лице Ивера Миуры, это вряд ли было просто.
Есть люди, совершенно неприспособленные к стрессам этого мира, но старающиеся быть продуктивными сверх меры. Она заглушала свою тревожность попытками быть хорошей и осчастливливать окружающих вне зависимости от их желания быть осчастливленными. Тогда как сама она забывала даже поесть.
Но ко всему вышеперечисленному, Ирай являлась ещё и творческой личностью – гениальным ювелиром из-под руки которого выходили настоящие произведения искусства, на которые я смотреть боялась – не то, что руками трогать.
Впрочем, это не помешало ей нарядить меня, как куколку и буквально силой заставить надеть серьги в виде розовых цветов.
Чувство вины, переполнявшие мою новую подругу, не давало ей и минуты усидеть на месте. Она постоянно пыталась сделать для меня ещё хоть что-то. Примерно час я терпела ее суету вокруг меня. Потом моя выдержка дала трещину.
– Мы идём завтракать.
– Ой, прости, – защебетала она. – Я и не подумала, что ты хочешь кушать. Ивер, обычно, ест на работе.
– Нет. Мы с тобой идем завтракать.
– Но я не хочу.
– Значит будешь завтракать через "не хочу", – строго отрезала я. – Мой временный энэри разрешил мне делать всё, что подскажет мне здравый смысл.
С этого и началась моя новая жизнь в роли няньки в доме Миура. На самом деле, я понимала, что мне нереально повезло. Ирай, конечно, бестолковая, но наполнено любовью. И даже малознакомой девчонке досталось ее столько, что я порой не знала, что мне этим делать. Рыжая в своей щедрости меры не знала. Уже через неделю гардеробная в моей комнате ломилась от платьев, которые я не успевала лишь мерять. Про косметику и украшения, вообще, молчу.
В ответ от меня не требовалось, вообще ничего. Но я так не могла. Поэтому организовала, девушке, которая за пару дней заняла в моём сердце пустующее место любимой сестры, режим дня. Мы просыпались, завтракали, шли в бассейн – плавать. Потом Ирай запиралась в своей мастерской и творила, а я занималась самообразованием. Потом мне предстоял квест по вызволению одной увлеченной натуры из плена драгоценных камней и металлов. Но в моем арсенале был шантаж, угрозы и мольбы. Мы обедали. И шли гулять.
Моя новая подруга любованию природой предпочитала зависать с графическим планшетом. Но я все равно считала это победой. На пленэре тоже рисуют. Пребывание на свежем воздухе и солнце этого не отменяет. Потом мы шли домой, встречали Ивера, ужинали и расходились по своим комнатам.
Через две недели Ирай стала выглядеть значительно лучше. Она набрала пару килограмм, немного загорела и стала значительно спокойнее. Правда, для этого мне пришлось отвадить от нее парочку университетских подружек, с которыми врагов не надо. Эти завистливые змеюки под видом заботы "ну, кто тебе ещё правду скажет" били ее по самому больному. Зачем по десятому кругу обсуждать выкидыш, маскирую я жалостью и заботой? Уж, явно, не с целью повысить Ири настроение.