Ивер первые пару дней косился на меня с подозрением, обходил по широкой дуге и сказал мне, хорошо, если десяток слов. Потом оттаял. Видимо, решил для себя, как должен ко мне относиться. И взвалил на себя роль родителя-опекуна. Его забота была мягкой и необременительной. Он подарил мне учебный планшет с возможностью изучать все от бисероплетения до астрофизики. Вручил платежный браслет. Взял с меня обещание покупать все, что захочется. И разрешил обставить комнату, в которой я буду жить, по своему вкусу. Впрочем, интерьер там был, как на картинке в дорогом журнале. Мне он нравился. А сделать его лучше у меня бы ума не хватило. Поэтому оставила всё, как есть.
Через месяц я не понимала, как жила без этой семьи. У меня впервые появился ответственный взрослый, которому я была небезразлична и младшая сестра. Правда, Ирай была старше меня на целых восемь лет. Но я любила их так, как никогда не любила свою биологическую семью.
Сегодня Ирай особенно хандрила. Саботировала завтрак. Отказалась идти в бассейн. И даже в свою мастерскую не заглянула. А это, даже не тревожный звоночек, а пожарная сирена, сигнализирующая о том, что все плохо.
– Рассказывай, – я присела к ней на диван. – Что случилось?
– Ничего.
– А почему тогда глаза у тебя на мокром месте?
– Я неудачница.
Ее выводы меня иногда приводят меня в замешательство. И ведь знаю же, что она действительно так думает, а не хочет, чтобы ее пожалели.
– Ты – один из лучших ювелиров системы. Твою работу ценят. У тебя есть чудесный муж. Хороший дом. У тебя даже я есть. А это большая удача, что бы ты там не думала.
– Иверу было бы лучше с тобой.
– Опять?! Ирай, это уже не смешно. Конечно, это не было смешно раньше. Сейчас же это звучит ещё и очень стрёмно. Когда ты так говоришь мне становится совершенно не по себе. Я понимаю, что Ивер не настолько старше меня, но он для меня как отец и старший брат одновременно. Даже, если забыть, что данный конкретный мужчина – муж моей подруги, хотя я совершенно не собираюсь об этом забывать, мне сложно воспринимать Ивера, как потенциального сексуального партнёра. От одной мысли передёргивает.
– Почему все так? Я бы всё отдала, лишь бы родить ему ребенка. Но даже этого сделать не могу. Все могут. У всех есть дети. Даже у тех, кому они не нужны. А у меня – нет!
– А что? Прямо совсем нет шансов? Я понимаю, что десять безуспешных попыток – это очень страшно. Но вдруг это не приговор? Собирайся. Ирай Миура, я не шучу. Поднимай свою красивую попу с дивана и иди одеваться.
– Кира, что за выражения? – поморщилась подруга, но тактика сработала и она, наконец, перестала упиваться жалостью к себе. – Приличные ракшаси так не говорят.
– А я неприличная. И не ракшаса. Вставай уже.
– Если тебе что-то нужно, закажи доставку.
– Мы идём в клинику. Ты же знаешь, что я могу быть очень упёртой. И пока твой врач не найдет решение твоей проблемы, я от него не отстану.
– Это бесполезно. Мы уже перепробовали все, что только можно.
– Что ты потеряешь, если сделаешь, как я хочу? Когда вернёмся домой, этот диван все ещё будет здесь. Иначе я неделю буду выражаться, как самая неприличная ракшаса на всем Рионе.
Ирай скривилась, но с дивана поднялась. И даже пошла переодеваться.
А через час я сидела в кабинете доктора Нера, симпатичного ровесника Ивера, и с азартом тянула из него жилы. В то, что он сейчас найдёт решение основной проблемы моей названной сестры, не верила. Но я надеялась, что он ей хоть таблетки какие-нибудь выпишет. У нее тревожность зашкаливает, настроение пониженное. Она даже ест только когда я ее заставляю это делать. Чуть что – ревёт. Это же ненормально.
– Госпожа Миура, вам нужно смириться, – уныло вещал доктор. – В браке, когда один из партнёров – ристар, такое не редкость. Вы не одна столкнулись с этой проблемой. Но ваша яйцеклетка не формирует здоровый эмбрион вместе со сперматозоидом вашего мужа. Мне очень жаль, но у вас не может быть общего ребенка.
– Стоп, – решила вмешаться я, услышав кое-что интересное. – То есть дело лишь в биологической несовместимости на стадии формирования плода? И все? В принципе, Ирай может выносить ребёнка?
– Да.
– А если это будет не ее яйцеклетка?
– В теории такое возможно. Но на практике... у нас связаны руки. Вы ведь не так давно живёте здесь, поэтому не знаете многого. Использование донорского материала в большинстве случаев считается репродуктивной эксплуатацией. Получение донорской яйцеклетки возможно лишь в естественном цикле. У самого этого метода крайне низкая эффективность. А применять данную процедуру можно лишь при условии добровольного согласия донора, который является близким родственником одного из будущих родителей. А у госпожи Миура нет сестер.