Моя мать уже пару месяцев провела на дорогом курорте. И она, явно, не собирается возвращаться к серости прежней жизни.
Отец растит двух дочерей, рождённых во втором браке. Одну из них, тоже, зовут Кира. То, что он так назвал девочку, рождённую всего через три года после меня, я не знала. Моя мама, видимо, тоже. Иначе вряд ли смогла удержаться от того, чтобы уколоть меня, сказав, что ее бывший муж, должно быть, забыл, как меня зовут – настолько я ему безразлична.
На странице той другой Киры была куча фотографий с отцом. Их совместные походы в кафе или кино. Поездки на море. И, наверное, сотня букетов с обязательной подписью о том, их ей подарил папа.
Все эти люди продолжали жить своей прекрасной жизнью.
Они с радостью забыли о том, что я когда-то существовала. И напомнить о себе у меня не получится.
Универсального донора никогда не выпустят из их системы. Это слишком ценный ресурс. Поэтому все сделают вид, что никакого финансового мошенничества не было.
Это меня бесит.
Как и то, что Еве все всегда сходит с рук.
Вот почему так?
– О чём задумалась? – спросила Ирай, тяжело опускаясь на диван возле меня.
Ее такая желанная беременность проходила сложно. Случилось неожиданное. Прижился один эмбрион. Но потом он разделился на два. И сейчас моя подруга ждала идентичных близнецов. Мальчики развивались хорошо. И были предметом пары научных работ доктора Нера. Молодой мужчина решил выжать максимум из уникального опыта использования генетического материала универсального донора.
– Ни о чём. Ты не хочешь прогуляться?
– Нет. Я сейчас хочу только сидеть и есть пирожные. Но если я буду делать то, что хочу, уже через месяц я перестану помещаться в дверной проём. А гулять – это полезно.
– Может быть пойдём в Северный парк? – предложила я. – Там сегодня фестиваль струнной музыки. Почему бы не прикоснуться к прекрасному?
– Не хочу тебя расстраивать, но играют на таких мероприятиях преимущественно юные ученики музыкальных школ. Из прекрасного там будет лишь идея. А исполнение...
– Не занудствуй, Ири. Это все равно, интересно.
– Ладно. Только мне нужно переодеться.
Я встала с дивана. Подала руку подруге, помогая ей подняться, после чего побежала к себе. Быстренько поменяла удобные домашние балетки на серебристые босоножки. Платье-тунику я оставила прежнюю. Волосы убрала в высокий хвост, заколов его индиголитовми звёздочками. Образ мой дополняли асимметричные серьги. Финальным штрихом была катана в белых ножнах новичка.
Мои учителя, азартно дрессировали потенциального теневика и обещали, что через год я смогу носить ножны серого цвета, сдав свой второй экзамен.
Третий экзамен менял цвет ножен на черные.
Чтобы получить другие цвета необходимо участие в турнирах. Но на соревнования меня не тянуло совершенно.
Мое неожиданное увлечение фехтованием привело к тому, что теперь я без своей "Нимуэй" из дома не выходила. Ракшасы крайне редко давали имена своим катанам. Но я не удержалась.
Эту красавицу два месяца назад мне подарил Ивер после того, как я успешно сдала свой первый экзамен, позволяющий иметь собственное оружие и носить его. А через пять минут ее у нас отобрала Ирай. Названая сестра заперлась с ней в своей мастерской почти на весь день. И вечером вручила уже не оружие, а произведение искусства.
Мозаичный рисунок из драгоценных камней на гарде, проглядывающий сквозь шнуровку и натолкнул меня на идею с именем.
"Дева Озера" – старая земная сказка, которую я почти уже не помню. Бессмысленный осколок моей прежней жизни, который посчитали милым капризом.
Посмотревшись в зеркало, я скривилась. Потому, что сейчас, в традиционной белой тунике и с катаной на поясе, я выглядела как юная благовоспитанная ракшаса из хорошей семьи, а не земной подкидыш.
Это одновременно радовало и печалило. С одной стороны, данный факт говорил об успешной адаптации в новом социуме. Но с другой, мне казалось, что, перенимая образ жизни ракшасов, я теряю какую-то часть себя.