Глава 15
Я проснулась в объятиях мужчины. Всегда думала, что это будет мило и романтично.
Иллюзии разбились о суровую действительность в которой мне было ужасно стыдно за то, что я уснула, даже не дойдя до кровати.
– Привет, – горячим шепотом произнес Дар. – Как ты спала?
– Прости, что не дождалась тебя. Ты злишься?
– На что?
– Ты, наверное, думал, что эта ночь пройдет иначе.
– Нет. По тебе было видно, что ни на какие эротические подвиги ты не готова.
– Нет, я готова! – горячо возражаю, скорее из чувства противоречия, чем из желания на практике доказать свою готовность к тем самым эротическим подвигам.
– Это мне говорит человек, который засыпает на ходу. Я ценю твое рвение, но может быть стоит переместиться для этого в место более подходящее, где не будет Ивера, Ирай и их детей?
– Как я их оставлю?
– Сегодня выходной. Ивер, при всём желании не сбежит на работу. А вдвоём они как-нибудь справятся. В крайнем случае, я попрошу маму помочь им. Если она не сможет, есть Лидис, Ингерд, а еще мои племянники Ноа и Трис. Или, всё же, ты не готова?
– Не знаю.
– Вот это больше похоже на правду, Кирис.
До сих пор не могу привыкнуть к этому обращению. Оно мне кажется немного странным. Но Дару очень нравится. На их древнем и уже мертвом языке означает "мой свет". Быть его светом мне нравилось, поэтому я смирилась.
– Пойдём завтракать? Я никогда не спрашивала, что ты предпочитаешь есть по утрам.
– Киноа. Фрукты. Миндальное молоко. Рисовые лепешки с овощами. А ты?
– Сладкие злаковые или кукурузные хлопья с соевым молоком. Старые привычки из моей прошлой жизни, которые Ивер не одобряет. Поэтому я ем каши на воде без подсластителей. Не могу сказать, что это вкусно, но что поделаешь?
– Он диктует тебе свои правила даже в этом? – голос Дара похолодел.
А мне захотелось ударить себя по лбу чем-нибудь тяжёлым. Нашла на кого пожаловаться. Между ними до сих пор тлеет тот старый конфликт. Они делают вид, что все в порядке. Потому что драться за Ирай уже как-то поздно. Ведь они с Ивером в браке уже много лет, а Дар сейчас встречается со мной. Только неприязнь между ними никуда не делась. Она спряталась за холодной демонстративной вежливостью и, судя по всему, в любой момент готова вспыхнуть яростным пламенем.
– Он заботится обо мне, – отвечаю твердо. – Это сложно. Ведь я ему не аэли, несмотря на официальный статус. Не дочь. Потому, что всего на десять лет его младше. Но у меня нет никого, кто мог бы заменить мне родителей. Ирай, уж поверь, на роль взрослого подходит мало. Ивер старается сделать так, чтобы у меня все было хорошо, чтобы я была здорова и счастлива.
– Я могу стать тем, кто будет заботиться о тебе.
– А ты сможешь запретить мне есть злаковые хлопья в карамели на завтрак?
– Наверное, нет.
– Дар, у тебя нет причин ревновать или злиться. Я понимаю, что Ивер тебя раздражает. Но ко мне он был очень добр всё это время. И ни разу не воспользовался моим зависимым положением.
– Я не ревную. Хотя, да, злюсь. Потому, что он, как раз, пользуется твоим предложением, а ты этого не желаешь замечать.
– Манипуляции – одна из форм социального взаимодействия. И с этим ничего не поделаешь. Вопрос тут стоит лишь в том, что каждый из нас получает в итоге этого взаимодействия. Если нас устраивает конечный результат, то это принято считать взаимовыгодным сотрудничеством, – я встала с постели, подошла к туалетному столику и начала расчёсывать волосы. Старая привычка, которую доктор Нер назвал "компульсивным действием". В любой стрессовой ситуации я начинаю возиться с волосами – расчёсывать, если есть такая возможность или плести тоненькие косички. Это меня успокаивает. Но для ракшасов выглядит странно. Не приняты здесь такие прически. Поэтому я косички ничем не закрепляю, и они через некоторое время сами расплетаются.
– Мне кажется, что ты очень хочешь быть хорошей и стараешься заслужить любовь.
– Да, тебе кажется, – спокойно соглашаюсь я. – Любовь тут совершенно ни при чём. И хорошей мне быть не хочется совершенно. Эта игра мне надоела лет в двенадцать. Но давай не будем забывать, что меня сначала похитили. Потом продали в рабство, где мой хозяин мог делать со мной, вообще, что угодно и ему никто и слова бы не сказал. Нельзя убивать и калечить, а всё остальное – пожалуйста. И, да, мне очень хотелось угодить Иверу, сделать всё, лишь бы он меня не трогал. Потому, что понимала: я – его собственность. Как этот дом. Как его рубашка или катана. Мне это отлично объяснили ещё на Земле, когда передали ракшасам. Ивер меня пугал. Не сам по себе. Так-то он – милашка. Просто, когда твоя жизнь перестаёт принадлежать тебе, это нервирует. Но в ужас моя жизнь превратилась чуть позже. Ирай была настолько не в порядке, что ее слова о смерти я начала воспринимать, как планы на ближайшее будущее. Будущее, в котором она-то умрёт, а мне предстоит оказаться один на один с трупом и гадать, можно ли было этого предоставить.