– Нет, – я собрала в кулак всю свою силу воли. Поднялась. Хотя тело жутко болело от удара. И даже улыбнулась. Надеюсь, что старуха увидит в этом почтительность, а не ненависть. – Я буду очень послушной.
– Умненькая, – одобрительно усмехнулась она. – Ко мне можешь обращаться госпожа Вияра. Тебе сколько лет?
– Семнадцать... госпожа Вияра. Восемнадцать по исчислению ракшас.
– Очень умненькая, – снова повторила женщина. – И совсем молоденькая. Если продолжишь вести себя хорошо, то может тебя не замуж продадут, а удочерят. Потом, конечно, тоже придется замуж выйти. Но так статус повыше будет. Следуй за мной.
Старуха привела меня в нечто, напоминающее медицинский центр. И две статные женщины принялись чуть ли не под микроскопом меня изучать. Раздели. Взяли кровь. Провели сканирование.
– Ну, что? – спросила у них Вияра через четверть часа.
– Здорова, – ответила ракшаса с золотистыми волосами. – Биологический возраст тела соответствует юридическому.
– А что по совместимости с ристарами? – с алчным блеском в глазах поинтересовалась Вияра.
– Универсал. Абсолютная, а не предполагаемые семьдесят процентов.
Старуху эта новость, явно, порадовала. И смотреть она на меня начала не как на обычное мясо, а как на очень дорогое. Все равно противно. Но если уж быть вещью, то уж лучше вещью ценной – больше шансов уцелеть.
Потом мне выдали какую-то белую хламиду и тканевые балетки вместо моей одежды, словно бы отрезая последнюю ниточку, связывающую меня с Землёй – местом, где я оказалась никому не нужна.
Глава 3
Потом старуха привела меня в зал, заполненный молодыми мужчинами и женщинами. И все они были одеты также, как я. Только большинство не стремилось проявлять ни послушания, ни почтительности. Остальные рыдали.
Этот шум буквально сбивал с ног. И заходить в закрытое помещение, где беснуется толпа, у меня не возникло ни малейшего желания. Инстинкты вопили о том, что надзирательница с силовой плетью в разы безопаснее, чем то, что там.
– Держись ближе к стенам, – напутствовала меня Вияра. – Ни с кем особо не болтай. Лучше слушай лекцию.
Если честно, то разговаривать с кем-либо у меня не было никаких сил. Хотелось забиться в самый тихий уголок, закрыть глаза и никогда их не открывать.
Конечно, я знала, что мама любит лишь Еву. Хотя, наверное, она любит не ее, а отражение себя в старшей дочери, превращая ее в свое отвратительное подобие.
Евангелина всю свою жизнь наслаждалась привилегиями золотого ребенка. Но моя сестрёнка так плотно сидит на игле материнского одобрения, что вряд ли когда-то задумывалась о том, чего хочет она сама. Она знает, что должна превосходить всех и во всём, быть самой успешной и самой красивой.
В погоне за этим она уже совершила, даже не подлость, а преступление. Врать, лицемерить и манипулировать Евангелина научилась ещё в далёком детстве. Но преступление – это же совсем другое. Безнаказанность развращает. А то, как легко это сошло ей с рук, лишь сильнее укрепит ее веру в собственную исключительность, рождая из поверхностной и избалованной девушки настоящее чудовище.
Но я тоже хороша. Дура. Законченная идиотка. Знала же, что нельзя им доверять. Надо было бежать из дома сразу, как шестнадцать исполнилось.
Но решила сэкономить. Большая часть моей зарплаты уходила на оплату курсов. Думала поживу с ними до девятнадцати. Как раз завершу обучение и скоплю небольшую подушку безопасности. А потом отправлюсь в свою новую счастливую жизнь куда-нибудь подальше от своей семейки.
Ну, хоть в этом желание мое исполнится. Я окажусь от них очень далеко. Правда, ни о какой счастливой жизни теперь и речи быть не может. Если меня собираются продать, как вещь.
Быть чьей-то собственностью – сомнительное удовольствие. Но вдруг повезет?
Интуиция у меня не сказать, чтобы зашкаливала. Попалась бы я в эту ловушку, будь всё так? Но сейчас меня не отпускало ощущение, ситуация не так проста, как кажется
Разве не проще украсть людей?
Даже если в один день исчезнут тысячи людей, пока они будут из нищих кварталов, никому и дела не будет. Но нет. Ракшасы обставляют получение живого товара кучей условностей. И в итоге получают значительно меньше, чем могли бы.
Есть ещё одна странность, о которой я раньше особо не задумывалась. Кто-то получает уведомления о заранее одобренном кредите чуть ли не каждый день, а другие – нет.
Мне приходила куча такого спама на почту.
Ева же гордилась тем, что не получила ни одного письма. Она, правда, считала, что у неё удалось создать ауру богатства, да ещё и такую достоверную, что удалось ракшасской системе внушить, что Ева Горина не может нуждаться в деньгах. Не то, что ее сестра-нищебродка.