И она взяла меня за руку увлекла из комнаты. Мы прошли совсем немного. Потом сели в кар, напоминающий серебристую капельку. Я видела такие только на картинках в модных журналах. Ева обожала их. И если не могла позволить себе вещь, окружала себя ее фотографиями. Она увлекалась медитациями по притягиванию в свою жизнь богатства. Помогало это мало. Но сестра с упорством, достойным лучшего применения, продолжала окружать себя ритуалами, которые должны были чудесным образом изменить ее жизнь.
Всю дорогу мы молчали.
Я не решалась заговорить.
А девушка, которая вблизи казалась почти что моей ровесницей изо всех сил старалась сдержать слёзы.
И мне бы пожалеть себя. Но я почему-то думала о ней. Радости покупка меня ей, явно, не доставила. Тогда почему она на это пошла? Если правильно помню, то без ее согласия муж не мог взять аэли, если брачный контракт не предусматривал иного. Да, и то, это было возможно лишь для ристара.
Когда мы приехали к ней домой и прошли в огромную комнату, вероятнее всего, гостиную, я таких не видела, но опознала по дивану и камину, она заговорила:
– Меня зовут Ирай, а тебя?
– Кира.
– Красивое имя. И ты, тоже, очень красивая. И обязательно понравишься Иверу. Это мой муж... наш. Теперь уже, наверное, надо говорить "наш". Я привыкну.
– Зачем? – этот вопрос сейчас интересовал меня сильнее всего. Но Ирай не нашла в себе сил ответить. Она подняла на меня глаза, полные слёз и улыбнулась.
– Мы с тобой подружимся. И будем, как сёстры.
– Три месяца назад моя сестра взяла от моего имени кредит. Перевела все деньги на свой счёт и истратила их. А потом моя мать украла те сбережения, что у меня были, чтобы у меня не было времени доказать факт кражи. И чтобы ее любимая дочь не понесла никакого наказания. Я не очень хочу, чтобы кто-то относился ко мне, как моя сестра. Пожалуйста, расскажи, зачем тебе это все?
– Я не могу родить мужу ребенка, – печально произнесла девушка. – Мы в браке уже шесть лет. Десять выкидышей. И все на ранних сроках. Врачи говорят, что мы с мужем несовместимы. Мы знали, что у нас может и не быть детей. Но я так надеялась. Я так его люблю. И не могу больше смотреть, как его мечты о детях раз за разом разбиваются в дребезги.
– Он тебя обижает? Злится? Обвиняет в том, что происходит? Бьёт?
Просто, у меня не было иных предположений о том, зачем она на все это идёт. Любовь – странная штука. Любят и домашних тиранов, и откровенных садистов. А рыжая сейчас казалась мне, прямо-таки, хрестоматийной жертвой.
– Нет! – горячо запротестовала она. – Ивер замечательный. Он добрый, внимательный. От него слова грубого не услышать.
– И любит тебя, наверное, больше жизни. А о покупке меня он, вообще, не в курсе… – осенило меня.
– Он поймёт. Это самый разумный шаг
Я устало упала на диван рядом с рыжей и произнесла:
– Сначала он прибьёт нас обеих, а потом поймет. Может даже простит. Но нам от этого будет не легче. Может, он, вообще, детей не хочет? Или хочет, но только от тебя? Ты, чем думала?
– Вряд ли головой, – услышали мы зловещий свистящий шепот, доносящийся от двери.
Я вздрогнула и с ужасом уставилась на молодого мужчину с длинными белыми волосами, сколотыми в хвост и татуировкой в виде черной звезды на правом виске.
– Я была против! – постаралась откреститься от участия в этой идиотской авантюре. На всякий случай.
Мне не показалось, что хрупкий блондин нам чем-то по-настоящему угрожает. Но не хотелось бы попасть под раздачу, даже если он просто будет орать. В конце концов, я, действительно, была против.
– Ну, хоть у кого-то в этой комнате есть здравый смысл, – зло прошипел муж Ирай… и мой, наверное.
Но эта рыжая идиотка вместо того, чтобы, заливаясь слезами, обвинить в своём не самом разумном поступке магнитные бури, женское недомогание и состояние аффекта встала, после чего гордо заявила:
– Я уже это сделала, и ты не сможешь ничего изменить.
– Всего год. Потом я смогу с ней развестись.
– К тому времени у вас уже будет ребёнок. А ты, если и захочешь с кем-то развестись, то не с ней. Посмотри на нее. Она же в тысячу раз красивее меня. Да ещё и универсальный донор. Ивер, тебе будет с ней лучше.
– Ой, дура! – простонала я, сползая с дивана на пол, застеленный пушистым ковром. – Он же тебя любит. И плевать ему на то, кто там красивее. И разводиться он с тобой не хочет. Но желание перекинуть тебя через колено и отшлепать читается в глазах весьма отчётливо. Справедливости ради, я это желание понимаю. Не в первый раз эта истерика с разводом?
– После каждого выкидыша, – устало и как-то обречённо произнес Ивер, садясь на диван. – Но сейчас, когда врачи сказали, что надежды больше нет, она от уговоров перешла к действиям.