И рванул на спринтерской скорости прочь от проклятого места.
5.
Где-то через неделю, после того, как у меня перестали трястись руки, я отыскал и со всей тщательностью трижды перепроверил дом №11 по улице Акунина.
Дверь квартиры №58 открыл непроспавшийся с виду, но при этом со строгим взглядом парень. Лет ему можно было дать сколько угодно - от 18 до 35 включительно. На нем были черные штаны и оранжевая жилетка, надетая на голое тело. Почему-то это очень походило на униформу, и я подумал, что где-то уже видел такую.
-Здрассьте, - сказал я. - Я от Джокера.
Униформист быстро цапнул меня за плечо, втащил в квартиру и захлопнул дверь.
-Мне нужен Лоцман, - я решил брать быка за рога, чтобы сразу же прояснить все возможные иронии судьбы, если таковые будут иметь место.
-Так-таки и нужен? - с непонятной мне желчностью в голосе спросил парень.
-Да.
Я вспомнил, где видел эти оранжевые жилетки. Это была универсальная одежда из категории "Мода для народа", и носили ее преимущественно дорожные рабочие обоего пола. Долго думать о причинах ее появления на шаманской хате я не стал. Может, они здесь исповедуют братание с пролетариатом, а может, это знак побратимства с тибетскими монахами - какая разница?
-Лоцмана нет, - тем же мрачно-язвительным тоном сообщил разновозрастный парень.
-Я могу подождать, - предложил я с нахальством, которое в разных обстоятельствах жизни вполне может играть роль вежливости.
Парень пожал плечами и ушел в комнату. Я за ним. По пути через полуприкрытую дверь другой комнаты я уцепил фрагмент сцены из жизни шаманов: за круглым столом на трех ножках сидели трое и оцепенело пялились на что-то лежащее перед ними. На этих униформы не было, но их синхронная одеревенелость и без того стирала между ними любые различия. Три чурбачка, занятых чем-то недосягаемым. Словом, шаманский промысел. Я сразу же проникся к ним уважением и прошел мимо двери на цыпочках.
В той комнате, куда я попал вслед за парнем в жилетке, господствовал уютный спартанский стиль. Ничего лишнего - узкая деревянная скамейка (похоже, спертая откуда-то из деревни), двуспальный матрас на полу, две табуретки (гарнитурного вида) и офисное кресло на колесиках. Вместо стола широкий подоконник с окурками в тарелке, сушеными грибами на обрывке газеты, пустой бутылкой из-под водки и пакетиком жареного арахиса. На потолке - лампочка Ильича. Стены заляпаны страницами цветных журналов. Все вместе это производило глубоко мистическое впечатление.
Жилетка сел на лавку, вытянул ноги и зевнул.
-Зарезали Лоцмана, - вдруг сообщил он мне совершенно бесстрастным, даже скучным голосом.
-Когда? - поразился я, падая на табурет.
-Третьего дня.
Я почувствовал себя обманутым.
-Так вы же сказали, чтобы я подождал его.
-Ничего я тебе не говорил. А ты что, куда-то торопишься?
-Нет.
-Ну так и жди себе, раз притрюхал.
-Ладно, - ответил я. - А чего ждать?
-Лоцмана. Ты ж к нему приперся?
-А-а... Ну да. К нему. То есть вообще к вам.
Наверное, я чего-то недопонял в его скупых объяснениях и поэтому спросил:
-А где он сейчас?
-Лоцман-то? В морге, где ж ему еще быть.
-Понятно, - сказал я, но, по правде говоря, понятного было мало.
Тогда я решил сменить тему.
-А чем заняты эти трое? - я махнул рукой за стену.
-Отрабатывают Уджаяну.
-Чего? - я невежественно вытаращился на Жилетку.
-Контакт устанавливают, - снисходительно пояснил он.
-С кем?
-С Лоцманом.
-А-а... он же... того?
-Смерти нет, - скучным, дежурным тоном проговорил Жилетка.
Я ему не поверил и продолжал таращиться.
-А кладбища есть?
-Кладбища есть, - кивнул Жилетка и объяснил: - Для непосвященных.
Я тут же почувствовал себя непосвященным и хотел было воспользоваться моментом, чтобы намекнуть ему: мол, неплохо бы сделаться посвященным, но он не дал мне раскрыть рта.
-Смотри, - торжественно сказал Жилетка и протянул руку в сторону двери.
Я посмотрел - с опаской, потому что решил, что сейчас увижу оживший труп зарезанного Лоцмана.
Но его там пока не было.
-Не позднее ночи он войдет в эту дверь.
Я напрягся, обдумывая сказанное. Вкратце итог моих умственных усилий был таков: если смерть может случиться в результате страхолюдной чертовщины (коей свидетелем я стал неделю назад), то почему бы этой же чертовщине не сделаться причиной воскрешения покойного мага (шамана)? Или, в переводе на простой, понятный язык: чем черт не шутит? Так говаривала иногда моя бабка, рыща по дому в поисках спрятанных мною из хулиганских побуждений очков, ножниц, поварешек и другой хозяйственной утвари. Позднее я узнал, как назывались мои проказы - полтергейст и барабашки. Правда, перевести свои безобразия на научную основу мне не довелось - бабка к тому времени уже померла...
Словом, я поверил ему.
Вера же возбудила во мне жгучий интерес к шаманским делам - еще более жгучий, чем раньше.
В этот момент кто-то вошел в квартиру, щелкнув замком. Я замер на своей табуретке и, затаив дыхание, ждал чуда, обещанного Жилеткой, явления воскресшего покойника. Сам Жилетка вдруг вскочил и, не говоря ни слова, метнулся в коридор. Какое-то время оттуда доносился приглушенный разговор, в котором я различал чьи-то вопросительные и жилеткины утвердительные интонации. Потом бубнение прекратилось, и в комнату вошли двое - Жилетка и тот, кому, по моим рассуждениям, полагалось быть ранее убиенным Лоцманом. Он был высокий, с волосами до плеч и в наглухо запахнутом темном длинном плаще. Брутальную картину сильно портили кроссовки на ногах и совершенно безвольное выражение лица.
Я поднялся (кажется, при этом у меня были ватные ноги) и сипло спросил:
-Вы Лоцман?
Вместо ответа он повернулся к Жилетке:
-Это еще кто?
Жилетка посмотрел на меня изучающим взглядом, как будто впервые видел.
-Так. Дилетант, - ответил он наконец. - От Джокера. Интересуется.
Плащеносец подошел ко мне и эхом повторил:
-Интересуется.
-Так точно, - непонятно почему ляпнул я.
Он взял меня за подбородок и стал рассматривать в упор, поворачивая мою голову из стороны в сторону, словно проверяя, мыл ли я сегодня уши. Вообще, сказать об этом парне "странный" было бы сильным преуменьшением. Движения его казались на удивление рассогласованными, как у большой куклы на ниточках, которые дергает кто-то очень неумелый. Независимо от того, был ли он ожившим трупом или нет, он производил впечатление человекообразного механизма. Ощущение это усиливали его глаза - совершенно темные, казавшиеся лишенными зрачков, с одной только черной радужкой.
Когда он в четвертый или в пятый раз повернул мою голову вбок, я понял, что это может продолжаться еще долго. По его лицу было видно, что он не знает, что со мной делать. Даже не сомневается, а просто не знает.
Глядя ему в глаза, я почти молился - молча, страстно, непонятно кому, - чтобы этот парень хотя бы на миг обрел способность к волеизъявлению и принял нужное мне решение.
-Думаешь, нам нужно поработать с ним? - в конце концов спросил он у Жилетки.
-А что еще-то с ним делать? - с точно таким же незнающим видом пожал плечами Жилетка.
Я подумал, что прав был Мишаня. Видимо, очень крутые дела творились в этом шаманском логове, если эти двое, особенно Плащеносец, выглядели пришельцами из сумеречной зоны. Знающие люди называют эту зону "универсальным сознанием", а попасть в нее можно только полностью разотождествившись. Что это такое, я не вполне себе представлял, но те же знающие люди говорили, что это когда тело отдельно, психическая энергия отдельно и сознание тоже - отдельно. Когда мир становится как бесконечная мокрая промокашка, расползающаяся в бесконечные дыры. И эта самая промокашка - естественный плацдарм для волхвования. Впрочем, последнего знающие люди не говорили - это уже я сам догадался. А познакомившись с шаманами, и вовсе в том уверился.