***
Написал Артур.
«Сможешь выйти сделать пять стел 1800 на 800 с фамилиями и инициалам на станке Гоги?»
***
Даша прогуливает учебу. Написал ее руководитель группы. «Сделайте что-нибудь».
Олег сломал телефон. Кажется сам, специально. «Купи новый».
Армяне просят взять срочный заказ до утра на двойной портрет двух братьев Оганесян с вариантами фонов разных горных вершин: Эльбрус, Дыхтау, Шхара, Коштантау, Джангитау.
Если сейчас мне позвонят и скажут: «Маша, нужно срочно остановить метеорит, мчащийся на Землю», я не удивлюсь.
СПИСОК ШИНДЛЕРА
Глубокий вдох. Глубокий выдох.
Как-то я лежала в больнице, и мама пишет: «Знаешь, что мы делаем? Завтракаем с Олегом под Баха». Есть такие люди как моя мама. За окном пойдет дождь из рыб, лягушек и жаб, предвещая конец света, но дома будет завтрак под Баха.
***
Что ты можешь сделать в отпуске, чтобы он был ПОХОЖ на ОТПУСК?
Хоть ЧТО-ТО.
Я села завтракать под Баха. И написала список. Штерн и Шиндлер составляли список рабочих, которые не должны отправиться в Освенцим и выжить. Я составляю список, чтобы выжить в отпуске.
+ Поорать в лесу.
+ Сжечь свои лифчики в саду в бочке. Смотреть как они горят.
+ Устроить секс-марафон в чулках и боди с системным администратором. С вином и свечами.
+ Сделать интимный пирсинг.
+ Съездить на концерт Линды.
+ Встретиться с институтскими подругами.
+ Мастурбировать каждый день.
+ Пить вермут с минералкой каждый день. + Сходить к психологу.
Забудь про свою болезнь, и она забудет о тебе.
***
Сходила за дрожжевым тестом. Напекла беляшей.
***
Потеряла очки.
***
Отменила психолога.
***
Артур написал, что заказчик с пятью стелам слился.
***
Я всё-таки пошла к психологу.
СЕГОДНЯ ВЫ УМЕРЛИ
22октября
Психолог — молодой парень — гот. Татуировки на шее. Ктото говорил мне, что он практикует поведенческие эксперименты. Напугать, чтобы вылечить.
Предварительно спросил, что меня беспокоит. Я вкратце описала. Главный страх — рецидив и начало конца. Еще спросил какие я цветы люблю. Сложный вопрос для меня. Обычно я говорю белые. Не знаю почему.
Я пришла в кабинет. Сидит в пальто, вертит ключи в руках от машины. Проходите, садитесь. Пододвинул мне листок. Свидетельство о смерти. Сегодня. Вот, вы сегодня умерли, очень жаль. Поехали.
Мы приехали на кладбище. Молча прошли по аллее, свернули налево, прошли еще и подошли к свежей могиле. Достал из портфеля мой портрет (взял фотку из ВК с моей фотосессии) с черной лентой в углу. Поставил на свежую могилу, прислонив к чужому кресту. Пристроил рядом белые хризантемы. Две веточки.
— Жалко девушку. Молодая совсем. Столько бы всего могла успеть. Дети еще, наверное, маленькие.
Ага, я поняла. Передо мной Артём Стрелецкий местного розлива (сериал «Триггер») — сторонник шоковой терапии в лечении больных. В общем, я должна была вдруг понять — «Я хочу жить!». Вместо этого я смотрела на надгробку. Черный гранит. Китайский. С вкраплениями. Пожелтеет. На солнце будет коричневый. У меня были проблемы с портретами на такой. Переколачивала. Лучше бы перловская. Она хотя бы черная. Не выгорит. Да и портреты получше на ней получаются.
Он не знал. Что в цехе мы орем:
— Чья надгробка?
— Моя!
— Нахер иди, моя! Видишь подписано.
— Маха! Тебе надгробку завезли, иди смотри — на полировку или забираешь.
Или идешь по базе среди стопок камней выбирать стелу, а грузчик с наметанным глазом подводит тебя к нужной стопке: