***
Первая мысль — «Это я виновата. Это из-за меня».
Когда-то триста лет назад я была матерью-одиночкой с двумя маленькими детьми — с дочкой — первоклассницей и грудным Олежиком. Жила в папиной однушке на пятом этаже. Я попросила отца встретить доставку письменного стола с полками — для Даши.
— Нечего тут обживаться! Зачем ей стол! На гладильной доске пусть уроки делает! Я не обязан твоих выблядков растить!
Я не навязывала ему своих детей. И редко просила помощи. Справлялась сама. Делала ремонт в его однушке: меняла стояк в ванной, который прорвало, меняла входную дверь, прежняя была на шпингалете, будто это не квартира, а туалет. Клеила обои и белила потолки. А папа в том время был начальником ремонтно-строительного цеха и управлял бригадами маляров и слесарей. Но никогда не предлагал услуги СВОЕЙ семье. И зачем я только попросила его помочь со столом?
Он орал и орал. Бегая по квартире, как бешеный зверь по клетке. Усы распушились как у дикого моржа. Глаза страшные, сумасшедшие.
Даша лежала в комнате лицом на полу, сжимая в кулачке фигурку лошадки Пинки Пай. Олег неистово вопил у меня на руках. Закатывался до посинения, набирая воздух в свои легкие и выпускал оглушительный, истошный, трубный рёв. Я трясла его, стоя у окна и помешивая кашу. Периодически закрывала дверь на кухню, чтобы не слышать отцовский ор выше гор. А он не унимался.
Ситуация патовая. Ты сломал мою психику в детстве, но своим детям ее сломать я не позволю! И я крикнула:
— Убирайся прочь! СДОХНЕШЬ В АГОНИИ ОДИНОЧЕСТВА!
И он убежал. Так выплевываются родовые проклятия и самосбывающиеся пророчества. Авада Кедавра [38].
ПОЦЕЛУЙ ДЕМЕНТОРА
Потом мы, конечно, общались. Ведь для нашего стиля общения эта картинка — «пустяки, дело житейское». Ну, повздорили. Бывает. Но общение с ним надо дозировать. А лучше — сводить к минимуму.
Если случайно кто-то из нас, его детей, встречал его на улице, то это называлось «Меня заловил Шер». И далее следовала история и братско-сестринское протягивание платка для утирания слез и пластырей для моральных ран и порезов.
Деда Шер — шершень из «Лунтика». В психотерапии бабайке надо дать смешное имя, а не избегать, используя «тот, кого нельзя называть».
Помните игру Montezuma’s Revenge? Панама Джо, он же Педро, перемещается из комнаты в комнату в лабиринтообразной подземной пирамиде ацтекского храма императора Монтесумы II XVI века, заполненной врагами, препятствиями и ловушками. Черепа, пауки, огонь, опасность и смерть на каждом шагу. Так вот, встреча с Шером — это как идти по улице и внезапно напороться на «череп». Game over.
Ничего страшного не произойдет. Он просто вопьется тебе в ухо и будет рассказывать какие-то долгие истории:
— Я мечтаю, чтобы русские солдаты омыли свои ноги тёплой водой Индийского океана и навсегда перешли на летнюю форму одежды. Когда вы говорите про рай в Европе, вы забываете, что этот рай обеспечила русская армия, спасая вас, сукиных детей, от агрессий востока! [39].
Он слишком много смотрит телевизор. Ты соглашаешься со всем. Мечтая поскорее убежать. Но проклятие поцелуя Дементора запущено. Из тебя словно высасывают всю радость жизни. И ты после этого идешь, отвампиренная, по своим делам, опустошенная и обреченная. Мыслеформы отца отпечатываются в мозгу как клеймо, и ты убеждена, что «Россия требует только жёсткости — только здесь была революция, только здесь победили фашизм, только мы остановили монголов. Диктатура — это запор, демократия — понос» [39].
ПАПА, У МЕНЯ РАК
Последний раз я видела его в январе этого года. Брат Андрей сопроводил меня на перевязку в поликлинику. Было скользко. Я осторожно ступала маленькими шажочками, словно на таганском рынке в час пик, крепко держа брата за руку. И мы напоролись на Шера.
Он впился в Андрея. Осуждал его, что тот поторопился с женитьбой.
— Чтобы жениться, что нужно сделать? Прийти в гости к будущей жене. Смотри на тещу. Если она властная такая, сильная, громко разговаривает, командует за столом или на кухне, беги из этого дома. Беги. Иначе эта жена тебя замучает, и ты не только художником не будешь, ты вообще будешь в тяжелом положении! [39].
— Папа, у меня рак, — прервала я его монолог.