Потом обсуждали, что грамотная речь и письменность мужчины — это верхушка айсберга условной женской пирамиды Маслоу. Она совершенно не нужна, если вдруг война, чума, эпидемия, техногенная катастрофа. Ее смело можно сносить первой по степени важности. Важнее, если мужчина может защитить, добыть, убить. Но пока нет чумы и войны, то это кажется важным и отталкивающим. Ввергает в печаль и разочарование.
***
Ночью 3 ноября Андрей написал: «Папа умер».
ТВОЙ РАК БОЖИЙ
Мы говорили про отцов. Наших. И отцов наших детей. У всех как-то всё непросто и травматично.
Утром в дверь постучались. Доставка. Продукты, горячие чебуреки и пироги. Роллы. Фрукты и соки. Отец Юлиных детей — на СВО. Оформляет доставку каждые выходные. Хотя они разошлись за 9 лет до того, как он ушел на войну.
Мы наелись СВОшных даров и поехали в полной «завирухе» по достопримечательностям.
Набережная реки Кама. Арт-объект «Счастье не за горами».
Надпись установлена в 2009 году по проекту художника Бориса Матросова. Шестиколонная ротонда из камня на спуске у Соборной площади. Скульптура «Землячок Лукьян» с большими «солёными» ушами и мешком соли.
Снег валит так, что не видно ничего на расстоянии вытянутой руки. Но нам эта «завируха» — не помеха. Горячий чай в термосе. Косячок под коньячок.
Окультуриваемся дальше. Березниковский историко-художественный музей имени Коновалова. Музей книжной культуры и литературы Верхнекамья «Алконост». Историко-архитектурный комплекс «Усолье Строгановское», в том числе: «Дом Брагина», «Усадьба Голицына», «Палаты Строгановых».
Купила родным и близким подарочки: коробки чая «Пермский гостинец», именные чайные ложки.
***
Продолжаем паломничество. Спасо-Преображенский собор. В этом году ему исполнилось 300 лет. На праздновании архиепископ Соликамский и Чусовской Зосима осветили памятник новомученикам и исповедникам Усольской земли. Рядом — женский монастырь.
— Ксю! Нельзя идти в храм пьяной и накуренной! — упираюсь я.
Но Ксюша тащит меня за руку сквозь «завируху» по колено в сугробах по тропе, которую никто не «потроплял» со словами: «Господь всех принимает!».
Ксю в храме, как дома. Знает все правила и порядки. Общается с бабушкой в церковной лавке, как с родной. Садится за стол и заполняет карточки «За здравие» всем родным. Я тоже написала. Купила охапку свечей. И одну большую — папе за упокой.
Бабушка из лавки ведет нас от иконы к иконе, словно мы в музее. Я вижу икону «Николай Чудотворец» конца 19 века, в киоте без стекла. В латунном окладе. Лик написан красками, со временем появились микротрещинки, в виде кракелюра, незаметные издали. Точно такая же икона была у нас дома. Папа после развода с мамой унес ее с собой.
Наш церковный «экскурсовод» подводит меня к иконе «Святого Пантелеймона Целителя».
— Милая, ты помолися ему о здоровье своем физическом и духовном, — наставляет меня бабушка. — Не только выздоровление тела от болезни проси, но и отгнание уныния, отчаяния и тревоги. Здоровье душевное — верный духовный путь.
Я смотрю на Пантелеймона целителя — молодого человека с правильными и мягкими чертами лица, без бороды и усов, с густыми, тёмными и вьющимися волосами. Он похож на химиотерапевта Брасова из Каменска. Красиво одет: сине-зелёный хитон с золотыми нарукавниками, синюю рубашку с золотым оплечьем и красно-коричневый плащ. В левой руке — ларец с лекарствами, которые напоминают чудотворные реликвии. Доцетаксел, циклофосфамид, трастузумаб. Это связано с врачебным служением святого, которое он нес при жизни. В правой руке святой Пантелеимон держит тоненькую ложечку.
Не хочу богохульничать, но ходить в храм в конопляном дурмане — это не одно и тоже, если ходить трезвой. Прости меня, Господи, рабу божью Марию.
Я — в церковном эрмитаже… Иконы — это картины. Я неистово молюсь у каждого лика. Ставлю свечи. Плачу. Лики святых плывут и двигаются, как в приложении, где можно оживлять статичные фотографии. И вот Пантелеймон пускает ложечку в свой ларец и улыбается мне. Я не сошла с ума. Я крепко под анашой.