«Пошло всё в жопу, сяду на коня!».
СПАСУСЬ РАБОТОЙ
16ноября
Мы вышли на работу. Я, Юрик и Алина. Работа спасает.
Андрей Блохин в стихотворении «Работа спасёт» пишет:
Работа спасает от того, что внутри и снаружи.
Она защищает от того, что могло бы быть хуже.
От мыслей и рассуждений, о том, что могло бы быть. От злости и сожалений, о том, что увы, не забыть.
Работа спасает людей в трудных ситуациях. Например, Луи Пастер, который перенёс тяжёлый инсульт, благодаря работе с увлечением и самоотдачей выздоровел. Художник-пейзажист Иван Шишкин в период горя и отчаяния продолжал работать и выжил.
И я спасусь. Работой.
Без Вахита работать в кайф. Мы ретушировали, запускали станки, красили портреты, добавляли «Бейлиз» в кофе с молоком. Никто не душнит и не жалуется. Работа спорится. Приходим на работу и уходить не хочется. Как там у Франкла?
Первыми сломались те, кто верил, что скоро все закончится. Потом — те, кто не верил, что это когда-то закончится.
Выжили те, кто сфокусировадся на своих делах, без ожиданий того, что ещё может случится.
ЯЗЫКОВОЙ БАРЬЕР
В среду у меня на станке сдох источник бесперебойного питания. Пришлось вызывать системного администратора. Мы не виделись вечность.
— Бонжур!
— Салют!
Поприветствовали друг друга на французском.
Починил.
— Аригато.
— Доо итасимаситэ.
Обменялись «спасибо-пожалуйста» на японском.
— Аривидерчи!
— Вуаля!
Попрощались по-итальянски.
Словно мы забыли русские слова. Не можем говорить порусски. Не можем просто ПОГОВОРИТЬ. Проще загаситься, уйти в туман, оставить дверцу приоткрытой. До лучших времен.
СОЛЬ ЖИЗНИ
В девять вечера он прибежал ко мне. Сам не свой. Это были самые нежные джунгли в мире. Прощальные. Было так сладко и горестно.
Я видела, что он торопится. Смотрит на часы. Отказался от бокала белого вина с мороженой смородиной. Старался не смотреть мне в глаза. Передумал. Нервно выковырял ягоды и листочки смородины. Опрокинул залпом. Не чокаясь.
Подарила ему гостинцы из своего путешествия — чай «Пермяцкий согревающий» и именную чайную ложку. Я смотрела на всё это, ничего не спрашивала и понимала — это в последний раз. Как в фильме, идет сцена и зритель понимает — прощаются.
— Мне надо успеть купить соль. Адыгейскую. До одиннадцати успеть в «Магнит», — в пятый раз посмотрел на часы. Не сыпь мне соль на рану, она еще болит [42].
***
Я сидела одна в Дашиной квартире. Допивала белое вино и ковыряла свечу на кухне.
Написал сообщение: «Я успел купить соль!».
И еще одно: «Кайфовенько потрахались!».
Я задула свечу. Атлантида нашей любви ушла под воду.
***
Весной душа ищет нежности. Летом — простора. Зимой — сказку. Осенью — дом.
Похоже, душа Корнея этой поздней осенью в ноябре выбрала дом. И «две пенсии». Погуляли и хватит.
ПИСЬМО КОРНЕЮ
Я работала. Колотила портреты. Съездила на химию. Трастузумаб своим ядом одурманивал мозг. Адыгейская соль разъедала душу. Ну нет, так со мной нельзя. Я не могу держать эту соль в себе.
И знаете, что я сделала? О, да. Взяла литр вермута, полтора минералки и села писать письмо.
Сегодня я разберусь с тобой, Корней! Закрою гештальты. Открою ящик Пандоры.
Я не умею манипулировать, совсем. Но мое оружие — сила слова. И честность. И смелость всё сказать. Держись, Корней.
Говорят, если нужно объяснять, то не нужно объяснять. Но я попробую. Может, это Ангелы через меня просто хотят поговорить с тобой.
Сначала про Соль. Конечно, дело не в соли. Но причина — другая семья. Мне было бы более понятно и необидно, если бы ты сказал: «Мари, мне надо жене кран починить, продукты купить, собаку выгулять, батарейки в пульте поменять». Я уважаю это и принимаю. Это круто, когда своих не бросают. Детей. Но жен — это не круто.