Живи еще хоть четверть века — Все будет так. Исхода нет.
Умрешь — начнешь опять сначала [56].
На миг мне показалось, что меня нет. Вся эта картинка. Она нереальная. Почему меня никто не замечает? Я рыдаю на скамейке, смотрю в небо, держусь за сердце. Но НИКТО этого не замечает. Я словно невидимка.
Может, я уже умерла, и моя метущаяся душа продолжает ходить на работу, запускать станки, приходит домой, готовит Олегу ужин, насыпает корм коту. Но меня УЖЕ НЕТ? Может я тогда умерла по дороге, когда шла на узи сердца? И все это фантомные игры? И я не поняла, что у меня уже нет тела? Я — душа?
***
ПСТР — симптомы посттравматического стрессового расстройства. Теперь ты не просто женщина, мама. А тот, кто пережил рак. «Мальчик, который выжил» [57]. В психологии это называется «идентичность выжившего» — этап осмысления себя и своей жизни после большого испытания.
Чувство отгороженности — очень неприятное последствие травмирующего события. Человеку может казаться, что его «никто не поймет, ведь они там не были». «Знать путь и пройти его — не одно и то же» [58].
Такое часто оборачивается самостигматизацией — переживанием, что болезнь сделала человека недостойным и неподходящим для обычной жизни. Скамейка, кольцо, небо. Одна со своей болью. Вокруг люди, машины, гирлянды в окнах, а тебя словно нет. Словно ты за стеклом.
Здесь, на скамейке — ты. А там — настоящая жизнь людей.
***
Лежу в своей кровати. В мандариновых очистках и фантиках от конфет. Никаким чудом не пахнет. В ногах лежит Масик. Я в «домике» — сериале «Однажды в сказке». Здесь меня нет.
НАШИ ПОБЕДИЛИ
29декабря
Все-таки я ЕСТЬ. И меня ЕЩЕ КАК заметно!
Расскажу, как прошел день корпоратива.
Вчера с утра я сходила на работу. Сдала два камня с портретами. Запустила большой пейзаж с куполами и березами Максимовой.
Не знаю, как это работает, но после вчерашнего катарсиса на скамейке меня отпустило. Я легкая и светлая, как весенний день.
Вахит вышел на улицу, кто-то сверху слил ему на голову остатки чая из кружки.
— Это че такое? — возмущенно заорал он.
— Это конец света, — спокойно сказала я.
— Че ваще оборзели уже совсем!
— С неба пойдет дождь из лягушек и жаб. Чай — первый предвестник.
Вахит не в ресурсе. Со всеми разругался. Крикнул грузчикам: «Уберите камни!». Возле шкафчика, где он переодевается. «Сам убери!» — ответил кто-то ему. «Че ваще оборзели?!» — сказал он второй раз за день. «Иго закончилось в 15 веке» — сказал один из грузчиков. «Наши победили» — сказал второй. «Когда мы стояли на Угре, твои кричали «Нас орда!», а наши — «Нас — рать!». Пьяный хохот.
Вахит разругался с Грехманом. Побежал жаловаться Артуру. Усталый Артурик сказал: «Разбирайтесь сами. Судились еврей с татарином. Судье дали пять лет».
— Ваще оборзели все… — выдохнул Вахит в третий раз и успокоился.
***
У меня игривое настроение для вечернего корпоратива.
— Я пошла чистить перышки, вдруг что… — помахала я Артуру и, пританцовывая, чуть не налетела на Вадика, дворника-дурачка, с огромной лопатой снега.
По дороге купила Олегу разные петарды и хлопушки, выиграла бенгальские огни. Дома покормила сына, приняла ванну, немного поспала. Собралась и поехала на бал.
ТАК ЛЮБИТЕ ДРУГ ДРУГА!
Вышло так, что мы с Корнеем сидели друг на против друга за длинным столом, как на деревенской свадьбе. Я налила себе вермут, минералку, бросила в коктейль оливки, представляя, как плавают в бокале глаза Вахита. Ваше здоровье!
Я пришла с одной целью — веселиться и отдыхать. Кто хорошо работает, тот хорошо отдыхает.
Ведущая начала спрашивать, что хорошего произошло за год.
— У нас появился новый клиент! — радостно сообщила
Алиса.
Она имела ввиду нового оптового заказчика. Ведущая сконфузилась. Новый клиент у ритуальной фирмы. Не очень радостно.
Бокалы поднимались. Тосты звучали. Скромность и сдержанность таяла. Я танцевала, участвовала во всех конкурсах. Неожиданно Корней стал звать меня в качестве пары во все конкурсы, где это требовалось. Он был моим дубом. Когда «девочки-белочки» ходили вокруг «дубов-колдунов». Носил на руках. Мы танцевали медленный танец. Вместе выходили на улицу.