За что вы бросили меня? За что? Где мой очаг? Где мой ночлег? Не признаете вы моё родство А я ваш брат, я человек [21].
Сын пришел с прогулки в грязи с ног до головы. Стираю. Загрузила второй раз машинку. Завтра с утра — за результатом УЗИ в поликлинику и ехать на химию.
Вы, увидав меня, не прячьте взгляд Ведь я ни в чём, ни в чём не виноват [21].
КУДА ПО ПОМЫТОМУ?!
18марта
В Каменске. Жду капельницу. Я сегодня обнаглела и заварила себе кружку три в одном нескафе капучино. Впервые за три месяца. Ничего страшного не случится. И кто придумал, что раковым женщинам нельзя кофе? Вкусно — не передать словами. Я делала глоток с закрытыми глазами и представляла, как сзади подходит мой любимый, кладет свои теплые руки на мои хрупкие плечи…
— Ну-ка ноги подними! И сумку убери свою!
Чья-то швабра ткнулась мне в резиновые шлепки.
В отделении химиотерапии новая уборщица. Зина.
Зина любит мужчин («парней», «ребяток», «мужичков», «молодчиков») и не любит женщин. Любых. Со стороны это очень заметно.
Поступили в отделение одновременно я и какой-то мужчина средних лет. Сидим ждем оформления.
Мне. «Девушка, отойди от стены, чего встала тут». С грохотом двигает шеренгу из инфузионных стоек для капельниц, чуть не сносит меня, успеваю отскочить.
Ему. «Ну, как ты, голубочек-дружочек? Хорошо выглядишь, я смотрю». Парень смущается, «Да я бы не сказал, ну так, борюсь, духом-то не падаю…». Напрашивается на комплименты. Ему приятно внимание уборщицы (наверно, его тоже кинула его жена, что он рад теперь и такому вниманию в больнице).
Мне. «Встань. Туда вон отойди». Моет коридор, надо уйти со скамейки и встать у окна. Чтобы не проворонить очередь на оформление, снова иду на скамейку после того, как она помыла.
«Куда пошла!? По сырому! Стой у окна. Я еще вытирать насухо буду!».
Ему. «А все-таки ты хорошо выглядишь, милок. Всё лучше и лучше! Поправляешься значит. Молодец!».
Мне «Уйди от окна. Стоит. С кофиём своим. А прольешь вот?
Я убирать буду? Кто убирать будет?».
Слава богу, меня позвали оформляться.
ВЕРА И ЕЕ БОГ
В палате две женщины.
Вера, 57 лет. Очень часто смеется, позитивная. 4-я стадия. Паллиативный статус. Не знаю рак чего, но не грудь. Волосы на месте. Приятный добрый смех. У нее классные пижамки. Всегда свежие чистые носочки и трусики. Она говорит, это не только для больницы. Дома она ложится спать только в чистом и в красивом. На случай, если ночью она умрет, приедет скорая, а она опрятная и нарядная. И смеется при этом.
Вера перечитывает библию. Делает закладки, пометки. У нее есть своя теория. Она классно передает своё понимание законов божьих в светском восприятии. Вот что она говорит…
Когда мы стали атеистами, мы упустили главное: мы потеряли ориентиры, как устроена жизнь, и от этого бесимся, нервничаем, дергаемся. От этого наши стрессы, депрессии, болезни. А надо принять и смириться, что всему свое время. Вот хочется чего-то сейчас. Сейчас, сейчас, сейчас! Любви, отмщения врагам и предателям, новую работу! Стать писательницей, повстречать истинную любовь. А нету. Но есть всякое говно: болезнь, проблемы. И надо спокойно воспринимать. Так надо! Для твоего же блага. Если тебе не дается что-то сейчас (а очень хочется!), то, возможно, и не надо тебе это сейчас. Путь твой до этого еще не пройден. И это смирение помогает жить спокойно.
И эту дергатню в голове надо выключать. Вот идешь ты на работу по улице. И в голове скачет мысли: успеть поработать, заработать, детям, вдруг рак все равно разбушуется и мне хана, а вдруг вообще он уже разбушевался, а я не знаю об этом, и осталось мне месяцев десять! Или семь. Аааа! ААААА!!! Дак если тебе осталось девять месяцев, и тебе жалко покидать этот мир, то живи и люби всё вокруг! Всё и всех! Чтобы за это оставшееся время не изводить себя, а чтобы этот мир запомнился, и каждый день своей жизни надо ловить кайф.
Вера с хохотом обучает по телефону какую-то свою неопытную молодую коллегу, как оформлять платежки, переводы, короче, бухгалтерскому искусству. Потому что понимает, что ей осталось недолго и надо передать дела хорошей девочке.