Можно дать одну фотографию пяти разным ретушерам и получится пять разных портретов. Один ретушер может пять раз начинать заново делать одну и ту же фотографию, и тоже получится пять разных портретов.
Это магия взгляда. Как у фотографов — объектив смотрит на модель зрачком художника и видит образ из призмы своего восприятия. Своего жизненного опыта, интеллекта, качеств характера, настроения на данный момент, пережитых драм, социальной зрелости, отношения к людям ц целом, чувства прекрасного, симпатий и антипатий. Взгляд идет из души. Как-то мы с Наташей фотографировали море на телефоны. Сравнили. Моря были совершенно разные.
У Вахита считаются самые лучшие портреты, чистые, без грязной сепии на камне. Работает в «Вечном огне» 15 лет. Он молодец, досконально разобрался с настройками станков и вывел свою формулу успешного портрета. Но и у него бывают промахи. Впрочем, Вахит знает, как их замаскировать. Считает, что мы ВСЕ (кроме него) делаем говно и «мультики» пластилиновые, резиновые. Но его портреты с мощным искусственным интеллектом больше похожи на мультики, чем наши. Такие четкие мультики. Они чистые, но какие-то не живые. Мертвые портреты мертвых людей. Вахит ядовитый. Как мухомор. Паникер и пессимист. Часто выражение лиц на его портретах ехидное и ядовитое. Надменное. Даже когда они улыбаются, словно говорят «я умер, а вы мучайтесь дальше».
У Малыша Юрика далеко не каждый портрет удается. Но если удается (каждый пятый) — просто шедевр. Он до сих пор ищет, развивается, экспериментирует (хотя работает пятый год). Особенно ему удаются портреты молодых девушек. И молодых парней тоже. И детей. «Юность сама по себе есть уже поэзия жизни, и в юности каждый бывает лучше, нежели в остальное время своей жизни» (В. Г. Белинский). Юрина доброта и наивность — в его портретах, в его взгляде на лицо покойника. Он делает их беззлобно, с любовью. И портреты его — открытые лица, светлые, искренние, добрые, с теплотой во взгляде. Светлая грусть. Тихий Ангел пролетел.
У Гоги — классическая ретушь, часто готическая, фотореализм. Художественные портреты. Как старая фотография на камне. Размыто. Как-то он сделал мне замечание — пуговицы на пиджаке моего портрета размытые. А у самого кокарда на фуражке военного — размазанное пятно размером с ладонь. «Иди ты, со своей кокардой, пуговицы ему размытые». Так надо. Это двухметровый камень. Издалека будет шикарно. Это правда.
У Гоги профессиональное знание анатомии, лица, тела человека, светотеней, композиции. Настоящий художник. Есть какая-то трагичность в его портретах. Боль потери. Смотришь и сердце сжимается от тоски. Человек ушел. Его портреты трогают за душу. Гога не советует увлекаться нейросетями. Каждый прогон через нейронку, по его мнению, стирает душу умершего с портрета на фотографии, меняет какие-то неуловимые черты, затмевает его настоящего. От реального человека не остается ничего.
У Алины мало опыта, как и у меня. Но у меня была художка за плечами. А она самоучка. Я не знаю, как у нее это получается, но ее портреты каким-то магическим образом на камне превращаются в людей с шизофреническими диагнозами. Был нормальный человек, стал какой-то маньяк или шизофреник. Была обычная женщина, стала какая-то зловещая и жуткая. Как будто это лица из теста Леопольда Сонди — убийцы, маньяки, садисты, психопаты, дауны.
Венгерский психиатр разработал тест, позволяющий выявить скрытые мысли, желания и мотивы. Он считал, что этого можно добиться, демонстрируя пациенту фотографии душевнобольных, страдающих различными формами психических расстройств. Этому тесту лет 80. Его можно проходить, чтобы понять, в чем твое расстройство. Так вот, это всё портреты Алины.
Но, сказать честно, Алене почему-то «везет» на фотографии реально страшных, некрасивых людей, одноглазых, косорылых, кривых, с перекошенным носом, без зубов. Добавить к этому ее супер-способность «ошизофренивания» лиц, и сами понимаете, какие герои страшных сказок получаются.
Мои портреты. Меня первое время ругали за то, что у меня есть художественное образование (красный диплом). Преподносили это, как мой минус. Мол, все художники до меня кто учились в художке, делали такие портреты. Рисованные. Они рисовали. Портреты. А нужно не так. Нужно как на фотографии, а не как на картине. Окей, я угождала всем. Могу так, могу этак. Пробовала. Потом поняла, что каждое фото требует к себе индивидуального подхода, кого-то надо брать и делать как есть, когото можно и нарисовать.