Я уже представила себя пресс-леди в пиджаках и на каблуках, в стильной оправе очков. Как мы едем на конференцию в Женеву, где будут выступать профсоюзные активисты из многих стран в защиту минералдара. Как встречаем делегацию специалистов из Шри-Ланки, и я приветливо говорю «Аюбован!» (по-сингальски «добро пожаловать»).
А потом приедут какие-нибудь камбоджийцы. И я буду давать комментарий местному телевидению от пресс-службы: «Представители Министерства промышленности и ремёсел, Министерства труда и профессиональной подготовки, Министерства землеустройства, городского планирования и строительства Камбоджи побывали на фабрике, а также на смотровой площадке карьера Минералдаровского месторождения…».
Я была бы идеальным и очаровательным замом начальника пресс-службы. Легким, игривым, разряжающим обстановку, вносящим долю юмора в обсуждение серьезных производственных вопросов.
Какая-то часть внутри меня зашипела: «Но у тебя есть нюансы…». Другая, еще более темная часть меня сказала громче: «У тебя рак, тебя не возьмут».
На всякий случай я, пребывая в этой мимолетной эйфории, заказала себе стильные казаки-питоны с металлическим носком, чтобы (если меня всё же возьмут с нюансами) быть офисной сиреной (а не замотанным бомжом в штанах и шапке-гандоне в пыльном цехе ритуальной фирмы).
В общем, я так перевозбудилась, что просто не могла усидеть на месте. Схватила куртку Олега, отнесла ее в ателье поменять бегунок на молнии. Потом пошла покупать ему новую куртку. Фоткала ему куртки, отправляла по ватсапу. Созвонилась с дочкой, взахлеб рассказывая о чудесах, которые влечет смена фамилии.
И эти вдохновляющие баннеры минералдарского комбината по всему городу заиграли для меня новыми красками. «Интересно». «Масштабно». Очень интересно и масштабно!
ЖИЗНЬ — БОЛЬ И ПРОРВАННЫЕ БАТАРЕИ
В третью неделю после каждой химии ко мне возвращаются силы. Организм восстанавливается. И его снова долбят очередным курсом. Смена фамилии и предложение работы как раз пришлись на конец третьей недели.
Тебя химичат, и ты снова проваливаешься в яму. Находясь там, не веришь ни в Бога, ни в черта. Ни в то, что смена фамилии тебе как-то поможет. Ни в делегацию из Шри-Ланки. Ни в Женевскую конференцию профсоюзных активистов. Ни в рецензию Сигарева.
Конечно, меня не возьмут на эту должность. Из-за нюансов. Никакому работодателю не нужны больные сотрудники. И проблемы с этим связанные. Хотя это можно было бы неплохо обыграть и создать пиар-историю. Наш минерал не вреден, люди живут здесь и работают. Вот Мария, например, наш зам пресс-службы, победила рак, работает, цветет и пахнет.
***
Лежу с еле приоткрытыми глазами. Перед глазами плывет комната. Погода мрачная, дождь, слякоть, грязь, серое небо, холод. Всё тело болит, песок в горле, в носу и глазах. Ломит грудь. Лихорадит. Трясет.
В Красногорске произошел террористический акт в «Крокус Сити Холле». Страшная трагедия. «Журавли» Магомаева из каждого утюга.
Жизнь — тлен и боль.
***
Вчера днем, когда я лежала в забытьи, прорвало батарею на кухне. Пол залило кипятком. Прибежал и разбудил Олег. Я встала, вызвала Булата, местного сантехника. Он снимал батарею, резал трубы, засрал всю кухню и коридор. Я ходила за батареей и причендалами к ней. Озабоченный Булат внезапно стиснул меня на кухне. «Эй! Вы что! Я после операции! Осторожно!» — запищала в отчаянии я.
— Какой операции?
— У меня грудь отняли! — выпалила я.
Звучит максимально трэшово. Отняли. Грудь. Как любимую игрушку у ребенка.
— Дак надо заниматься, чтоб вторую не отняли.
Боже, какая мерзость. Так, просто ставьте мне новую батарею и ступайте.
Ну что ж, потекшие батареи, сломанные холодильники, вылетающие пробки и гаснущие лампочки — это проделки возвращенной фамилии Батлук. Есть такой побочный эффект.
***
Зашла купить новую обложку для паспорта. Уже почти взяла обычную светло-бежевую, но тут увидела коричневую, добротную из натуральной кожи.