— Этой надолго хватит. ВЕЧНАЯ, — сказала продавец, доставая ее с витрины. То что надо.
НАША МАМА НЕ УМРЕТ
В чате «РМЖ Доброе место» одна женщина после мастэктомии стала писать о трагедии непринятия себя без груди. У нее прямо крыша поехала.
«Обе груди удалены. Меня никто не слышит. Люди задаются вопросом, где живет душа. Так вот, моя душа жила в груди, видимо. Чудовищно жалею, что пошла на мастэ. Уж лучше бы пожила столько, сколько Бог дал».
Все ее жалели. Вы большая молодец! Надо жить! Всё пройдет! Мы всё перенесем, переживем! Мы сильные!
Тут в чате голос подала Наталья. Очень классная москвичка, такая в стиле бохо, безмерно ироничная, позитивная интеллектуалка. И она написала:
«Доброе утро, девочки. Несколько странный, на мой взгляд, контент. Про непринятие себя после мастэ. Думаю, нет ни одной женщины, которая пережила бы это так легко, словно пробку из уха вытащили. Но мы лечимся от рака. Много страха не только в наших душах, но как чувствуют себя наши близкие — дети, родители, мужья, братья, сестры?? Для многих из них это колоссальный стресс. Особенно для детей, которые понимают, что мама в большой беде.
И вот лечение проведено. Хирурги делают мастэ, назначают дальнейшее лечение, химию, лучи, гормоны. Измученные родственники радуются: наконец-то наша мама снова здоровая, ОНА НЕ УМРЕТ. А в доме траур — по непринятию себя без груди. Я ни в коем случае не обесцениваю переживания женщины по поводу мастэ… Но может быть, чтобы не мучить близких, как-то нужно выходить из этого состояния побыстрее?
И еще… Извините, что не в тему… Хотя, думаю, что в тему. В Крокусе погибли мои знакомые — супружеская пара. А Злату, их дочку, до сих пор не могу найти. Мастэктомия, я уверена, точно не должна стать трагедией. Трагедия — это когда человеческая жизнь закончилась. А всё остальное можно попытаться исправить с большой вероятностью на успех».
***
Продолжаю сидеть в чате. С себе подобными. Идет какой-то лютый флуд по питанию. Что можно, что нельзя. Семечки нельзя. Одна женщина из Краснодара уже бьется в истерике, что слопала целую пачку козинаков с чаем. Потом в чате набросились на кофе со сливками. НЕЛЬЗЯЯЯ!!! А с молоком можно? Сливки и молоко — это разные вещи. С чего вы взяли? Технологии изготовления разные. Какая-то нелепая ругань из-за бедного капучино.
Одна яростная женщина Анна вдруг написала: «По поводу технологий, я — главный технолог самого крупного молочного завода Европы! И имею кандидатскую степень по этой отрасли, ЕСЛИ ЧТО!».
Моя чудесная Наталья ответила изящно и мудро, как всегда:
«Здравствуйте, Анна! Спасибо за ваш профессионализм. Нужно много и качественно учиться, чтобы стать таким профессионалом. Отпустите грехи наши! Образно говоря. Глаза болят читать о том, что нам можно есть. Думаю, обязательно нужно спросить, что можно пить, сколько часов на свежем воздухе бывать, как избавиться от токсичных людей и так далее. Что работа должна быть по душе. Что нужно понять, как ценна жизнь… И ответы — не на полке в холодильнике.
Просто когда «что можно КУШАТЬ», сразу думаешь — где РАК и где «что можно кушать». У всех искренне прошу прощения за мои мысли, безусловно — субъективные».
Браво, Наталья!
***
Мне так плохо. Кажется, я умираю. Словно кто-то наложил на меня заклятие «вечного хронического тяжкого похмелья». Я больше не могу. Больше не могу. Больше не могу. У меня нет сил.
Совсем. Всё болит. Болит. Болит. Болит. Не отпускает.
Но… Я жду чуда. Надо верить. Верить. Верить. Верить.
А ОНО МНЕ НАДО?
28марта
С утра проспала на кровь. Ладно, схожу завтра. Гога написал, спросил про самочувствие. Попросила парочку эскизов. Дал заказ на четыре портретные плитки. Ретуширую дома.
***
Листаю ленты разных пабликов комбината «Минералдар» в социальных сетях. Скукотища смертная. Хор зеленая поляна и никаких гвоздей. Славный день строителя. Где родился, там и пригодился. Крепка семья — крепка держава. Золотые руки у парнишки. Комбинат работает — город живет.
Что-то не особо я туда и хочу… Бегать с фотоаппаратом на перевес, в будни и выходные, спускаться в карьер, писать про машинистов электровозов, которых разговорить сложно, как оживить дубовый пень.