Вот и все. 150 дел. И все сразу. Я села рядом с сумкой в коридоре и разревелась. Ты знала заранее, что не сможешь поехать. Конечно, в 14.00 поздно ехать, у меня талон на 11.00.
Поехала на Яндекс. Такси.
Приехала. Никто не собирается меня капать. Будем капать 1 мая. Лежите 4 дня в отделении, отдыхайте. Я не хочу просто лежать без дела!
Врач очень строгий. Лежите. У вас больничный лист. Есть порядок. Это больница, а не санаторий. Я села на кровати и заревела, как обиженный ребенок.
— Я хочу побыть с сыыыыном в маааайские праздники! — размазывала я слезы по щекам.
Зашла старшая медсестра.
— Не реви. Пиши записку по форме. «Прошу разрешить мне выйти из отделения, сходить в аптеку и магазин на полчаса…». Заведующий потом подпишет. Поезжай к сыну домой. Через четыре дня приедешь рано утром и сразу в палату, как будто ты никуда не уезжала, поняла меня? Врачей в эти дни все равно не будет в отделении.
Снова вызвала такси. Уехала домой. Просто профукала 7 тысяч на дорогу туда и обратно. Праздничные майские цены на междугородние поездки.
К черту деньги! Еще заработаю. Я могу быть дома, с сыном.
Вечером Люба выложила пост в своем телеграм-канале. Затрапезная картинка-прикол. «Прости не смогу, куча дел! Планы на день. Двоеточие. Перечеркнутое „Ничего не делать“. Выполнено».
ПРОЩАЛЬНЫЙ ЛАЙК
28апреля
Безудержное лето за окном. А я лысая, больная. И все меня кинули. Стас выложил фотографии с очередного святого паломничества.
Вы вечно молитесь своим Богам
И ваши Боги все прощают вам [21].
Зачем институтская подруга спрашивала, как у меня дела? Окей, я ответила. Вот мои дела. Что дальше? «Ой, я зашла в магазин! Потом напишу!».
Ты себе поставила галочку «я хороший человек, осведомляюсь, как дела у онкологической давней подруги?». Или что? Узнать, что кому-то тяжело сейчас и пойти порадоваться «слава Богу, это не со мной»? Обсудить с мамой, с институтскими подругами. Рассказать сплетню. Помните, Машу? Так вот, у нее рак. Потом эти общие знакомые подруги внезапно поставят тебе на фотки лайки. Предсмертно-прощальные лайки. Типо, надо же, молодая совсем, а теперь рак. Лайк.
Ну, а ты, Люба? Мы 15 лет дружили. И ты просто оставила меня здесь одну и поехала в свою новую замужнюю жизнь с новой подругой. А я осталась в старой. Которая превратилась в ад. Не хочется соприкасаться с адом. Неприятно. Страшно. Не хочется, чтобы ребенок видел тетю Машу такой, касался ЭТОГО. Оставайся одна там, в мире, где навис РАК над тобой. Как ты будешь из него выбираться, я не знаю. Но я в этом не участвую. Как Стас: «Ой, я закончил отношения. Ой, я вышел из отношений». Страшно. Рак. У моей подруги рак. У моей девушки рак. Ну его нафиг такую подругу и девушку. Нафиг про смерть, про конечность жизни.
***
Где-то в онко-чатах попалось… «Вы имеет полное право на все вопросы про ваш диагноз сказать: «Я не обсуждаю тему моего заболевания и лечения». Это границы.
ВГЛЯДЫВАЮСЬ В СОЛНЦЕ
Ирвин Ялом в книге «Все мы творения на день» пишет, что люди очень боятся онкологических заболеваний. Даже несмотря на то, что сейчас рак лечится вполне успешно, у большинства он ассоциируется со смертью без других вариантов.
Человек (Стас, Люба) просто не планировал иметь в качестве друга/коллеги/подруги/любовницы больную раком. И он имеет на это полное право. Ну не готов он к такому. Не это выбирал. У него были надежды на другое. А тут рак, который в планы никак не вписывается.
Продолжаю читать книги Ирвина Ялома. «Вглядываясь в солнце». «Вопрос смерти и жизни». Его труды — один большой путь автора. Путь к переосмыслению и принятию экзистенциального момента нашей жизни, а именно ее конечности. Он писал вместе с женой Мэрилин Ялом, которая долгое время боролась с раком. Они прожили в браке более 60 лет. В 2019м она умерла.
Почитала биографию. Ого, в январе 2024 года, в возрасте 92 лет, он второй раз женился на 75-летней Сакин Штернбер. Эта история стала вдохновением для многих людей, показав, что любовь и счастье не имеют возрастных ограничений. Никогда не поздно. Жизнь полна сюрпризов, и Ирвин Ялом стал ярким примером, доказав, что счастье не имеет срока давности.