Ну такое. Общество обсерства. Говорят о работе. На работе — о работе. Отдыхая — о работе. Не то чтобы я о греческой литературе хотела с ними говорить, но сплетни о работе и коллегах — это не интересно.
***
Подарила дочке стиральную машинку. Приходил слесарь, установил. Даша ездила на вступительные экзамены в колледж. Поступать на дизайнера. Олег ездил на горячие источники с бабушкой и Наташей. Я подала документы на загранпаспорт с новой фамилией.
Живем жизнь. Осталось посадить косточку, чтобы с дерева через 20 лет съесть яблочко.
ДЕЛА СЕРДЕЧНЫЕ
10августа
Неделя была просто ух. От начала и до конца. В понедельник я с Витей поехали на кладбище. На стеле Разумова портрет пожелтел полосами на лице, разводы на лбу. Он показал мне место, где произошла авария с его дочерью. Я показала ему место, где разбился мой первый муж.
Рассказал про то, как ходит к психологу, чтобы служба опеки не подкопалась и внучки остались в семье дедушки и бабушки. Я рассказала, что боюсь рецидива до ужаса. Он сказал, что я должна каждый день жить на полную катушку. Пока я красила портрет, созвонился со знакомой — психологом и попросил найти в своей сфере онкопсихолога для меня.
На обратном пути заехали купить попить. Взял себе тыквенный сок, а мне бутылку фруктового пива. После бутылки у меня открылся третий глаз египетского оракула, и я изрекла что Вите надо следить за сердцем. Открытое сердце. Да-да, побаливает.
Мотор шалит. Ну вот. Такие нагрузки.
Через пару дней проходит мимо меня хмурый Витя.
— Наслушался тебя про сердце, и теперь болит! Вчера в баню хотел пойти. И не пошел. Думаю, ну его нафиг, еще помру один там. Жена-то с внучками на море, скорей бы приехали.
— Витя, не слушайте вы меня, пьяную дуру! Мало ли что я там сказала!
Посмеялись.
У меня тоже болит сердце. Где-то в солнечном сплетение. Или шрам. Давит и жжёт периодически.
ДЕЛА И ВПРЯМЬ СЕРДЕЧНЫЕ
Давно вынашиваю идею установить нейросеть supir на удаленный сервер. Мне нужен финальный штрих, глубина черт на портрете. С арендой удалённых серверов разобралась. Купила курс по установке этой нейронки. Мне нужны чьи-то профессиональные компьютерные мозги.
В пятницу покрасила портреты, запустила станки, почистила плитки и села пыхтеть. НИЧЕГО не понимаю по этим видеоурокам. Написала Корнею «Привет, ты на работе?». Не отвечает. Пошла звать его. Привела.
В итоге мы сидели с ним до девяти вечера. Устанавливали supir, пили кофе, болтали, курили.
Он рассказал, что работал сисадмином в банке. 20 лет. И 20 лет был женат. Сейчас развелся, переехал. Другая работа, другое все. И тяжко вздохнул. Мое сердце сжалось, таким он мне показался трогательным, просто обнять и заплакать. Спрашивал, там же ли я живу, куда приходил со своим монитором с Авито. Поговорили про детей. Про моих. Про его.
Мы болтали, шутили, смеялись и время летело. Было легко и просто. Словно мы давно знаем друг друга и вместе пасли гусей в детстве.
Такое бывает. Мгновенное узнавание. Какой-то набор моральных качеств, общие тараканы, уровень интеллекта. Юмор, в котором читается ум. Начитанность. С вами приятно иметь дело. Но это ничего не значит. Я — прожжённая журналистка. Мне нужно свежее «мясо». Он — выпущенный на свободу из оков брака. Ему нужно свежее «мясо». Скорее всего так.
Нейронка долго устанавливалась. Мы снова пошли курить.
И тут я легким движением руки сняла с вешалки его кожанку и сказала: «Накинь куртку, там прохладно, вечереет». Стоп. Стоп! Маша! СТОП.
***
Хм. Хм.
Банк. 20 лет.
Женский коллектив. Юбки, каблуки.
Наверное, всех там перетрахал. Брак. 20 лет.
Многие «долгоженатые» мужчины — самые настоящие гулены и изменщики. Невозможно хотеть одну женщину двадцать лет. И мужчину. Начинаются измены, свободные отношения, прощения, весь этот «хороший левак укрепляет брак», ссоры и примирения, новые измены с обеих сторон… В конечном итоге, все обосрано и разваливается.
ПО ЗАКОНАМ ЖАНРА
11августа
Встали рано. В 7.20 отправила Олега в поездку на Уральский марс и порог Ревун. Сварила борщ, помыла полы. Прогулялись с Дашей в лес за стадионом, выпили по бутылке пива.