В основу романа положены личные впечатления Солженицына — в 1952 году в экибастузском лагере его прооперировали по поводу семиномы (рака яичка), а позже, в 1954 году, он прошел несколько курсов лучевой терапии в Ташкентской областной больнице.
Первые несколько глав «Ракового корпуса», несмотря на противоречивые отзывы Союза писателей, собирались опубликовать в «Новом мире» и даже заплатили писателю за них гонорар, но позже набор рассыпали.
Среди официальных причин запрета романа упоминания онкологии не было, но, скорее всего, среди прочего дело было и в этом.
Тема рака в СССР была табуирована. Ведь Советский Союз — это про то, как хорошо жить советским людям. Никакого рака в нем быть не могло, как не могло быть и ветеранов-ампутантов, которых после Великой Отечественной войны свозили в специальные интернаты.
Излечившись от рака в 34 года Александр Солженицын прожил до 89 лет.
ПЯТЬ КАПЕЛЬ ВРАНЬЯ
8октября
Вчера меня заела совесть. Ведь я договорилась с папой Корнея, что помогу с новыми портретами его родителей на памятник.
Однако недавно послала Корнея на небо за звездочкой. Неуловимый Джо и неопределившийся разведенный, но не разведенный, в коридоре затмения созвездия весов — мне такое не подходит. Я тоже за «фрилав», но мне нужно чуть больше ясности.
Точнее честности. Мы можем быть честны друг с другом? Хакамада говорит: «Искусство обмана заключается в соблюдении пропорции между правдой и ложью. Пять капель на стакан. Тогда ложь легко проглатывается и хорошо усваивается». Мне не надо твои пять капель на стакан. Я могу опрокинуть его в себя залпом. Скажи, как есть. Чем упираться всеми четырьмя копытами барана, которого тащат на убой.
Проще врать. Все врут.
Но какая разница папе Корнея до наших взаимоотношений? К тому же, у него рак. Извините, я больше не трахаюсь с вашим сыном, поэтому помогать вам не буду. Скидки закончились. Не могу же я обрушить на него такую честность.
Я написала Корнею: «Привет, как у тебя дела? Ну что там, папа выбрал фотографии на таблички? Есть свободное время, идем в отпуска. Камней мало, могу взять, сделать».
Я просто обещала помочь, и помогаю. Не бросаю. Ничего личного.
***
Для отпуска нужна подработка и «леваки». Зарегистрировала на платформе Граверстоун. На меня тут же вышел заказчик из Сочи. И взял меня в оборот. Уф.
БУДЕМ СТРАДАТЬ, ТАКОВА СУДЬБА
Сегодня в 4 утра я проснулась и рыдала. Думала про Бога. Молилась. Со слезами какие-то мысли приходили в голову. Ты снова замкнулась в ракушке своего рака, забыла про Веру, зеленую травку под оком больничного корпуса и доверие к жизни. Злишься, обижаешься, отвергаешь.
Видимо только через рак можно было отсечь от меня НЕ ТЕХ людей. Стаса. Любу. Только так можно было заставить меня писать.
Я плакала и преисполнилась благодарностью к Богу. Я столько его ругала, проклинала, говорила, что его НЕТ! А он всё устраивает для меня. Нужна подработка на время отпуска? На, жирный заказчик в этот же день. Нужно вернуть себе ощущение женщины? На, возьми Корнея, он поможет в этом. Надо квартиру дочке в Екатеринбурге? На, вот неплохой вариант. Делай, ничего не бойся, всё получится. Он любит меня, смотрит на меня. Помогает мне. Хоть других рук кроме моих, у него нет.
Говорят, наши страдания, испытания в жизни — это любовь
Бога.
«Такова судьба, Лёшенька. Будем страдать. Страданиями душа совершенствуется», — пролепетала Мария Ивановна из фильма «Формула любви».
БЬЕТ — ЗНАЧИТ ЛЮБИТ?
9октября
Вчера на йоге чуть не сдохла. Только и думала: скорее бы перевернутые асаны и конец тренировки. Лучше бы дома книжку почитала.
***
Побочки трастузумаба. Побочки гозерелина. Побочки анастрозола. НИКОГДА не читайте побочки.
***
И всё-таки, тема «испытания равно любовь Бога» сомнительна. Удобное оправдание и человека, и Бога по типу «бьет — значит любит». Такая любовь жестока и напоминает игнор. Как будто богу плевать. Выплывешь — не выплывешь.
И не надо себя тешить мыслями, что испытания — любовь Бога. Возможно, нам просто так хочется, чтобы нас кто- то любил? Так сильно, что мы придумали — нас пинают, значит любят. «Нас бьют — мы летаем!», как у Наргиз. А когда все летит не по плану и в тартатары, мы такие «На всё воля божья!» и сложили лапки. А потом летальный исход. Вот и вся любовь, и титьки набок, как говорила бабушка. Разве это справедливо?